Чтение онлайн

— Постоянно. Первая медсестра уехала, а следующая, как сказала мамочка... — Молли напряглась, вспоминая, — не оправдала надежд. Потом была еще одна. Но она уехала через день. Теперь мамочке некогда даже пообедать со мной. Бабушка говорит, она совсем исхудала.

Всякий раз, когда он звонил Джинни в клинику, сестра уверяла, что все идет как по маслу. Говорила, чтобы он не спешил с отъездом из Сиэтла, поскольку она вполне справляется. Зачем она лгала? Почему не сказала, как на самом деле лихорадит клинику?

Вина поднималась, как тесто, в которое положили слишком много дрожжей. Больше нельзя давать себе поблажки.

Он принял решение.

— Скажи мамочке, что я еду домой. — Он встал. Неуверенность прокралась в едва родившийся план. — Буду не позже чем завтра вечером. До свидания, моя сладкая. — Он уже хотел повесить трубку, но услышал еще какой-то голос на том конце.

— Подожди, дядя Фрэнк, не вешай трубку. Папочка хочет поговорить с тобой.

Донесся шорох переходящей из рук в руки трубки. Теперь уже Фрэнк зажал трубку между плечом и шеей, достал из шкафа свой чемодан и бросил на кровать. И как раз успел расстегнуть молнию, когда раздался голос зятя.

— Привет, бродяга. Как дела? Подожди, — перебил он Фрэнка, не дав ответить. — Молли, мой руки, ужин почти готов. Извини, я тебя снова слушаю, Фрэнк.

Интересно, подумал Фрэнк, отдаленный стон был плодом его воображения или реакцией Молли на упоминание об ужине?

— Вопрос не во мне, — ответил он на приветствие Шейна, — а в Джинни. Молли меня тут немножко просветила. Она говорит, что сестры расползаются из клиники, как тараканы.

Неловкая пауза показала, что такая информированность застала Шейна врасплох. Данное жене слово боролось с нежеланием врать. Правдолюбие победило.

— Да, счет пока три — ноль. Сейчас у нее нет никого, но ты же знаешь Джинни. Упрямая как осел.

Да, и способная уработать себя до полусмерти.

— Но почему... — начал Фрэнк.

Шейн рассмеялся.

— Она хотела дать тебе шанс пойти за своим ангелом. С тех пор как мы познакомились, Джинни искренне верит в предчувствия и предначертания. У нее такое чувство, что Донна — твоя суженая.

Жаль только, что Донна смотрит на это иначе, подумал Фрэнк. Но как бы она ни смотрела, работа есть работа.

— Что ж, если она назначена мне судьбой, то судьба позаботится о том, чтобы довести начатое до конца. Скажи Джинни, что завтра я буду дома.

— Отлично! — В голосе Шейна смешались облегчение и озабоченность. — Мне не очень нравится твой голос. У тебя все в порядке?

— Потом поговорим. — Фрэнк вдруг почувствовал себя шерифом, надевшим на плечо ремень своей винтовки и щурящимся на полуденное солнце. — Увидимся завтра вечером.

— Обязательно позвони, когда прилетишь. Я заеду за тобой в аэропорт, — пообещал Шейн.

Аэропорт находился в Ривердейле.

— Это же двадцать пять миль, незачем тебе...

Шейн оборвал его:

— Кто-то забыл, что я из Лос-Анджелеса. Двадцать миль у нас не расстояние. Увидимся завтра вечером, шурин.

— Добро.

Фрэнк повесил трубку и вздохнул, разглядывая содержимое чемодана.

Нельзя позволять сестре работать до изнеможения, пока он гоняется за миражами. Он взрослый человек, имеющий обязательства. Которыми слишком долго пренебрегал.

Придется сказать Донне, что он уезжает. И остается надеяться, что она в конце концов согласится на совместное будущее.

Когда он пришел в дом к Донне, там как раз накрывали обед. Стивен потащил его на кухню, болтая еще быстрее, чем всегда. Фрэнк подошел к своему обычному месту за столом и провел руками по спинке стула, чувствуя сосущую тяжесть в животе.

Он не хотел задавать вопрос, на который последует «нет» от Донны.

Донна повернулась в тот самый момент, когда Фрэнк входил на кухню. Руками в варежках-прихватках она держала горшочек, до краев наполненный куриным тетразини.

— Эй, почему такая кислая мина? Сегодня у нас не тунец, — пошутила она, ставя горшочек на стол. Она явно рада была видеть его. — После сегодняшней игры я решила, что ты заслуживаешь хорошего обращения. Я выиграла у него шесть — ноль, — похвасталась она.

Глаза ее сверкали. Донна подумала, что он изменил ее жизнь. Он заставил ее вспомнить о смехе и даже забыть на время о преследующих ее кошмарах.

Можно будет сказать после ужина, решил Фрэнк. Зачем портить всем аппетит? И потом, он хотел поговорить с Донной наедине. Сейчас, когда все собрались за кухонным столом, момент был не самый подходящий.

Лиза постучала ложечкой по стакану, призывая к молчанию, как только Донна села за стол.

— У меня есть объявление: я сбросила шесть фунтов. — Она улыбнулась, накладывая себе тетразини. — И вы все знаете, что из этого следует.

Стол хором проскандировал:

— Больше шоколада!

— Ты прекрасно ужилась бы с моей племянницей, — сказал Фрэнк, когда все отсмеялись. Он положил себе крошечную порцию. Блюдо пахло изумительно, но сейчас ничто не могло пробудить в нем аппетит. — Молли обожает шоколад.

Стивен безуспешно пытался навертеть на вилку спагетти.

— Да? — Он нагнул голову, шумно втягивая спагетти. — А сколько ей лет?

— Молли — шесть, — сказал Фрэнк и добавил про себя: «Но можно дать двадцать восемь».

Донна подала Стивену его салфетку. Мальчик перепачкал подбородок в соусе. Яростное растирание салфеткой привело только к тому, что пятно расползлось на пол-лица. Внимание Стивена делилось между едой и племянницей Фрэнка, что не способствовало аккуратности.

— Когда ей исполнилось шесть?

Фрэнку пришлось задуматься на минутку, чтобы вспомнить:

— Второго мая.

На лице мальчика появилась победная ухмылка мужского превосходства.

— Ха! Я старше. Я родился в апреле. — Он снова вонзил вилку в спагетти, возобновляя безуспешные попытки. Вдруг Стивен с надеждой посмотрел на Фрэнка. — А я когда-нибудь увижу Молли?

— Не знаю. — Фрэнк посмотрел на Донну и встретил ее сосредоточенный взгляд. — Это не мне решать.