Чтение онлайн

Я уже узнал курс пересчёта местной валюты на доллары. Всё было просто. Нужно всё делить на тысячу. Тысяча корейских вон — это один доллар США. Сто тысяч вон — сто баксов, один миллион — тысяча долларов. Правда, чего я ещё не знаю, так это покупательной способности денег. Сколько и чего можно тут купить на ту же, допустим, тысячу вон. Но сто баксов… Сто баксов — это сто баксов. Мне кажется, что это неплохие деньги.

— Подождите, я сейчас проверю, — сказал я, вылезая из-за стола.

— Что проверишь?

— Проверю вашу работу, — ответил я, подходя к котлу.

— Девочка, как ты разговариваешь со старшими?

Не став отвечать на этот явно провокационный вопрос, я чуть присел и, уперевшись руками в колени, вытянул шею, внимательно разглядывая внутренности котла.

— Девочка, почему ты так себя ведёшь? Где твоё воспитание?

— Я не девочка, я молодая хозяйка, как вы сказали… Не горит.

Я вытянул руку и, осторожно тыкая указательным пальцем рядом с огоньками, начал показывать: вот, вот и вот.

— А вот тут и тут огонь горит не вверх, а вбок. А вот здесь он почему-то не синий, а жёлтый. Все синие, а этот жёлтый. Исправьте.

— Что ты такое говоришь? Я сделал всё, как нужно!

— Ничего не знаю. Работа должна быть сделана качественно. Мы вам платим деньги, а они на нас с неба не падают. Делайте. Я потом проверю ещё раз.

— Да как…

— Юн Ми, что ты делаешь? — раздался от входа в кухню испуганный голос Сун Ок.

— Работу принимаю, — обернулся я к ней, — а что?

— Пожалуйста, простите её, — поклонилась Сун Ок наладчику, — она только вчера из больницы…

— Знаете, ваша девочка, она… — начал было тот, вступая с ней в разговор.

— Не надо слов! — резко повернулся к нему я. — Лучше потратьте свои силы на то, чтобы сделать всё как следует.

— Что ты говоришь! Я сделал всё, как нужно!

— А те дырки, что не горят?

— Они «заварились».

— Ну, так проковыряйте! Или вы собираетесь только смотреть на них? Так они в конце концов заварятся все, и нам что, котёл придётся новый покупать? Вы не профессионал?

Покраснев, как рак, кореец замер с открытым ртом, видно, не находя от возмущения слов.

— Юн Ми, как ты разговариваешь со старшими?! — испуганно ахнула Сун Ок, прикрыв ладонью рот.

— Я просто хотела быть полезной, — сказал я, подумав, что, наверное, зря полез в это дело. Ну, жили же они как-то до этого без меня? Без моей помощи?

— Прошу прощения, если сделала что-то неправильно, — сказал я и, немного подумав, поклонился. Посчитав, что это будет правильно.

— Грубиянка! — наконец подобрал слово наладчик. — Сколько я уже работаю, но ещё ни в одном доме так со мною дети неуважительно не разговаривали! Что у тебя за воспитание такое?! Я вот всё твоей матери расскажу! Хамка!

— Пожалуйста, простите её! Она только из больницы!

— Безобразие!

— Пожалуйста, простите!

— Я этого так не оставлю!

— Пожалуйста, простите!

Я посмотрел на это всё, посмотрел и решил, что мне лучше отсюда удалиться, чтобы не вызывать раздражения к своей персоне. Хотя было сильное желание продолжить «разборки» с ремонтником дальше. Молча вышел из кухни и поднялся на второй этаж. Убрал с пола постель, немного подумал и взялся изучать содержимое шкафов в комнате с целью найти себе штаны на выход. В город в юбке — не поеду!

Минут через пять прибежала раскрасневшаяся Сун Ок.

— Юн Ми! — прямо с порога комнаты закричала она. — Что такое?! Как ты разговариваешь со старшими? Почему ты нас позоришь?

— Он всё сделал как надо? Ты проверила? — обернулся к ней из шкафа я.

— Ты слышишь, что я спрашиваю?

— Прости, я забыла, как нужно разговаривать со старшими.

Сун Ок осеклась, услышав мой ответ.

— Правда? — растерявшись, после некоторой паузы спросила она. — Правда, забыла?

— Да. Ты проверила — все дырки горят?

— Д-да. Мастер мне всё показал.

— Ну вот. А упирался. Нужно было всего лишь поскандалить.

— Юн Ми, что ты делаешь в моём шкафу?

— Штаны ищу. Извини, я не знала, что это твой шкаф.

— Зачем тебе — штаны?

— Холодно на улице. В штанах теплее…

Место действия, комната сестёр в доме их мамы. Юн Ми и Сун Ок собираются в город.

— Юн Ми, вот, возьми. Твоё удостоверение личности. В нём записан наш адрес. Смотри, не потеряй!

— О! Спасибо… Ммм… А почему тут написано, что я родилась в 1997 году?

— Потому, что ты тогда родилась.

— Но ты же сказала, что мне девятнадцать лет? 2014 минус девятнадцать, это 1995-й. Или сейчас не четырнадцатый год?

— Аа-а! Вот ты о чём. В удостоверении записан тот год, в который ты родилась. Но возраст люди считают по-другому. Когда ребёнок рождается, считается, что ему уже год. Он же рос в животе у мамы, понимаешь?

— Ну-у… наверное. А второй год у меня откуда?

— Не наверное, а точно. А второй год у тебя прибавился потому, что ты родилась в ноябре, осенью. Потом наступил Новый год, и тебе прибавился ещё один год. Всё просто.

— Аа-а… Вот как, значит…

— Да. Когда ты родилась, в Сеуле пошёл очень сильный снег. Это большая редкость для этого времени года. Говорят, что у людей, родившихся в снегопад, душа такая же белая и чистая, как падающий снег. Мама, когда видит, как идёт снег, всегда вспоминает о тебе.

— Ммм… А когда ты родилась, Сун Ок?

— Я родилась летом. Тогда в небе светило яркое жгучее солнце. Я горячая девушка, Юн Ми! Мы с тобою — зима и лето, жара и холод! Как две половинки природы! Правда, здорово?!

— Здорово… Значит, мне всего семнадцать лет? И я ещё несовершеннолетняя?

— Конечно.

— А когда я стану совершеннолетней? В восемнадцать?

— Почему в восемнадцать? В двадцать один.

— В двадцать один?

— Чему ты так удивляешься?

— Да нет, ничему. Так… (В сегодняшней Корее у людей действительно есть «два возраста». Один — по паспорту, второй — «как принято». Поэтому для определённости следует уточнять, какой именно возраст называет ваш собеседник. Нынешний возраст совершеннолетия в Корее — 20 лет. Обещают понизить до 19. По достижению совершеннолетия можно пить алкоголь, посещать ночные бары и вступать в брачные узы. Автор накинул один год к совершеннолетию — для сюжета. — Прим. автора.)