Чтение онлайн

— Простите, сонсэн… (бееее… я больная на голову овца… отпустите…)

— Значит, ты не могла учиться! Что с тобою случилось, Юн Ми?

— Не знаю, сонсэн… (бееее… отстаньте от несчастного…)

Учительница задумалась, молча смотря на меня. В классе удивлённо шушукались девочки.

— Хорошо, — наконец сказала учительница, видно, что-то решив, — не будем тратить попусту время. Поговорим об этом после. Садись, Юн Ми! Следующим про город Лондон нам расскажет…

— Спасибо, сонсэн-ним… (фух!)

«Я думал, они разорвут меня на тысячу маленьких медвежат…» Да, это было что-то похожее на то, как несчастного Балу драла на клочки стая бандерлогов, подумал я, ставя на свой поднос чашку с рисом.

После английского по расписанию была большая перемена, и весь класс, пользуясь наличием времени, искренне возжелал у меня узнать, где это Юн Ми так научилась спикать? На первых двух переменах ко мне тоже подходили девочки, здоровались, спрашивали, как я себя чувствую. Но не толпой же, как сейчас?! Не всем же классом?! Короче, я сбежал в сортир, ибо сказать мне им было нечего, да и этот проклятый лифчик нужно было «подкрутить». Вначале, попав в тело Юн Ми, я думал, что у меня будут проблемы с посещением туалета. Всё-таки женский… Вроде неудобно… Но жизнь оказалась проще, чем я себе представлял. Везде закрывающиеся кабинки. Иди, садись, занимайся своим делом. Единственное, всё сидя приходится делать. Но, что теперь, повеситься, что ли, из-за этого? Не смертельно. Короче, я сбежал от одноклассниц Юн Ми, заперся в кабинке и, расстегнув рубашку, вывел показатели натяжения лямок в значение «ноль, минус один». Иными словами — отпустил их полностью. Но легче от этого мне не стало. Грудь как ныла, так продолжала ныть.

Наверное, из-за застоя крови. Нужно подождать, пока она разойдётся, — решил я, приводя одежду в порядок.

Вышел, помыл руки и пошёл за ждавшей меня унни Юн Ми обедать. Конечно, она донимала меня вопросами, на которые я отвечал «не знаю», «не помню», чувствуя себя при этом злым, адски раздражённым и испытывая неподдельное желание кого-нибудь убить. В столовой, где проходил обед, было шумно и полно народу. Питание было организовано по типу «шведского стола». Берёшь поднос и тащишь его «по рельсам» мимо стоек с едой. Набираешь что понравилось. Я старался выбирать что-то безопасное, которое трудно заперчить. Рис, йогурт, печенье…

— Ты так мало взяла?! — удивилась унни, стоящая за мною. — Нет аппетита?

— Живот болит, — коротко ответил я, продвигая дальше свой поднос.

— Аа-а! Ты раньше хорошо ела…

Понятно. Юн Ми любила покушать. Поэтому талия и не наблюдается…

Закончив набирать еду, я взял поднос и вышел из-за перегородки, отделявшей зал от раздачи. Столики в зале, за которыми сидели обедающие школьницы, были рассчитаны на шесть человек. Быстро оглядевшись по сторонам, я констатировал, что практически все они заняты и ожидать сесть вдвоём только с Дже Ын не стоит. Поэтому я направился к ближайшему столу, за которым сидели трое.

— Агасси, — вежливо улыбнувшись, обратился я к сидящей с краю девочке, — можно мне с подругой сесть за ваш стол?

Девушки, до этого активно болтавшие за поглощением пищи, замерли и уставились на меня, как на нечто невообразимое.

— Что… что ты сказала? — изумлённо спросила меня та, к которой я обратился. На её лице было искреннее недоумение.

Я ругнулся про себя, поняв, что меня поняли не так, как мне бы того хотелось, мысленно прокрутил фразу в голове, не нашёл никакого криминала и повторил её ещё раз, медленно и чётко проговаривая слова, решив, что виновато моё произношение. После того как я закончил, вокруг установилась тишина. По крайней мере, в ближайшем ко мне районе. Школьницы за окрестными столами бросили есть и развернулись ко мне, смотря удивлёнными взглядами. Девушка, которую я спрашивал, медленно поднялась из-за стола. Чем-то её показушно-неторопливое движение напомнило мне российские фильмы про бандитов. А именно — сцену, в которой оскорблённый авторитет с физиономией, преисполненной немыслимого превосходства, неспешно встаёт из-за стола.

«Так. Похоже, мой выбор столика был неудачным», — подумал я, наблюдая, как девушка делает шаг ко мне.

— Юн Ми, смерти ищешь?! — ласково улыбаясь, громко, так, чтобы все слышали, спросила девушка.

Она знает Юну! Но я её — не знаю! Что-то я не так сказал… Блин, так и знал, что будут проблемы! И чего делать? Нужно как-то успокоить и, может, извиниться. Только как это сделать?

— Ну, чего замолчала? — поинтересовалась девушка.

— Ты неправильно всё поняла, — миролюбиво сказал я.

Девушки вокруг разом вздохнули. Я понял, что опять сказал что-то не то.

— Ах, ты кынё! — закричала девушка и сильно толкнула меня рукой в плечо.

Я отшатнулся. От толчка еда с моего подноса стартанула в сторону стола, попав во всех, кто за ним сидел. Томатный сок угодил в лицо зачинщице драки, йогурт с фруктами обляпал сидевших за столом, а взлетевшая вверх чашка с рисом — щедро осыпала их своим содержимым.

Девчонка, получив стакан сока в лицо, на две секунды опешила, потом, поняв, что с ней произошло, завизжала и кинулась на меня драться. Через пару мгновений к ней присоединились её подруги, выскочив из-за стола.

Малость охренев от скорости развития событий, я вначале, бросив поднос, вяло отбивался, соображая, как выкрутиться из ситуации, но, получив болезненный удар в лицо, разозлился.

Какого чёрта? Втроём на одного? Я вам что, груша для битья? Но с девочками драться нельзя… Кому нельзя?! Мальчикам нельзя! А Юн Ми девчонка! Значит — можно!!

— Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац!

Это бьют меня.

— Бум!..…… Бум!..…… Бум!

Это отвечаю я.

Кругом стоит сплошной крик, визг и ор. На меня плотно насели со всех сторон. Парик съехал на глаза, и я отмахиваюсь практически вслепую, не видя, куда я машу руками. Ещё несколько секунд продолжается этот бескомпромиссный раунд, но тут наконец на поле боя появляются педагоги и нас растаскивают.

Стою молча, хмуро смотря в пол, слушаю, как три девчонки наперебой жалуются на меня. Перечисляют обиды и ущерб, который я им причинил: у всех троих — испорченная одежда, у одной — из носа кровь, у другой — разбита губа, у третьей — физиономия целая, но жалуется на боль в животе. Якобы ей нанесён туда сильный удар. У меня — тоже потери. Губы разбиты, в боку больно, коленка болит, в другом боку болит и спина ещё… Кроме этого зверски чешется вспотевшая под париком голова, болят живот и грудь. А ещё у Юн Ми куда-то, вообще чёрт-те куда перекрутился лифчик. Такое ощущение, что перед его теперь у меня на спине, а лямки болтаются где-то в районе локтей. Я же его ослабил перед дракой. Вот и результат…

— А ты что скажешь, Пак Юн Ми? — обращается ко мне Ким Тэ Хён, директор по безопасности. Разбор полётов происходит в его кабинете в присутствии ещё двух женщин. То ли учительницы, то ли местные завучи… Я их не знаю.

— Юн Ми, почему ты молчишь? — обращается ко мне одна из них. — Все говорят, что драку затеяла именно ты.

Ну что я могу сказать? Абсолютно никакого желания что-то объяснять и разбираться. Совершенно ясно, что в школу я пришёл слишком рано. Рано в плане того, что я «плаваю» в языке. Когда гуляли вчера с Сун Ок, я тоже порою не понимал, что она говорит. Но тогда я её переспрашивал или делал вид, что понял. Но школа — это не онни. Тут скидок нет. Самое лучшее, что сейчас можно сделать, это свалить отсюда домой. Боюсь, если я открою рот и начну оправдываться, результат может оказаться, скажем так… весьма неожиданным. Как мне свалить домой с этих разборок? Чёрт, голова под париком прямо исчесалась вся… О! Парик! А это мысль!

— Голова болит, — грустно говорю я и стягиваю со своей головы парик, — можно, я домой пойду?

Немая сцена. Все, вытаращив глаза, смотрят на лысую Юн Ми.

— Юн Ми, зачем ты назвала Юн Со И проституткой? — спрашивает меня Дже Ын.

Я? Её? Проституткой? Не помню такого!

— Ммммм… — глубокомысленно мычу я унни в ответ.

— Юн Со И — очень популярна в школе, — говорит Дже Ын, — вы же вроде бы с ней не ссорились? Зачем ты так на неё?

Пфффф… я бы тоже хотел это знать… Ладно, придём домой, разберусь, чего я там сказал…