Чтение онлайн

Он сидел на коленях между моими ногами, спина выпрямлена, корпус недвижим, но руки обхватили мои бёдра. Пальцы крепко сжали кожу, оставляя едва заметные следы. Он держал крепко, заставляя бедра двигаться — не спеша, но настойчиво, как будто обучал ощущать его член.

Направляя, он покачивал мои бёдра вперёд и назад, заставляя тело двигаться так, как хотел он и прочувствовать каждое движение внутри. Он заворожённо следит за тем, как качается грудь, и она напрягается от самого факта, что я под ним, но двигаюсь по его воле. Это заводило его — контроль и смакование власти.

Вцепилась в ворс ковра, выгибаясь навстречу, стараясь подстроиться под его ритм. Он владел мной с абсолютной уверенностью, будто знал каждую грань моего тела заранее.

Его руки скользнули вверх, к груди, и там остались. Ладони грубо обхватили грудь — не церемонились, не ласкали, а мяли, тискали, сжимали, как будто хотел выжать из неё всё, что можно. Большие пальцы не щадили сосков, дразнили, выкручивали, теребили до боли и стонов. Когда он наклонился и втянул один в рот, обхватывая губами, а затем сжал зубами ощутимо — я чуть не дёрнулась ему навстречу. Он знал, что делает и издевался сладко, и грязно.

Тело горело, пульс гремел в ушах, между ног текло без стыда, но он не торопился. Выпрямился, взглянул вниз — прямо туда, где я была раскрыта и влажна, где его член исчезал в моём теле с наслаждением. Его взгляд был животным и неприкрытым: будто он мог кончить только от одной этой картины.

— Смотри, — прохрипел он. — Как твое тело нанизано на меня.

Он сжал мои бёдра сильнее и начал вталкивать меня на себя с точной, жёсткой амплитудой. Он трахал моими собственными движениями, направляя, качая, вбивая себя в меня до конца.

— Посмотри, как твоя киска жрёт меня, — пробормотал он, наблюдая, как мои бёдра опускаются на его пах, как кожа сливается, как внутри всё сжимается от слишком долгого сдерживания.

Он не думал о моем наслаждении — держал темп, усиливал хватку, прижимал к себе и снова заставлял сесть на него до конца. Я дрожала, сжимала кулаки, грудь качалась перед его глазами, вся мокрая, влажная, раскрасневшаяся — и он не сводил с неё взгляда.

— Грязная девочка, — прошипел он. — Ты хочешь, чтобы я кончил на тебя?

Он сдерживал себя до последнего, но, когда мое тело насаживалось на него, когда грудь перед его глазами вздымалась с каждым толчком, он не выдержал.

— Чёрт… — выдохнул, и тут же наклонился ко мне снова.

Один рывок — и он погрузился в меня на всю длину. Остался внутри, почти застыв, лишь прижимая бёдра сильнее. Затем снова начал двигаться — резко, глубже, быстрее. Каждый толчок отзывался по телу вибрацией, будто во мне забивали колышек возбуждения, и я сама не удержалась — начала подталкивать таз навстречу, помогать и принимать его всего, как могла.

Он навалился грудью, прижался ко мне, и в следующее мгновение его рот сомкнулся на соске. Сначала на одном. Он сосал его жадно, влажно, с шумом, словно хотел выдрать из меня удовольствие языком. Слегка прикусывал, хватал губами, тянул, а потом переместился на другой — не давая ни отдыха, ни передышки.

Он двигался внутри без остановки — мощно, как раскалённый поршень, высекающий жар из каждого нервного окончания. Мое тело выгибалось, грудь дрожала от его рта, бёдра гремели о его бедра — и всё это было до безумия похабно, пошло, грязно и так чертовски сладко.

— Чувствуешь, как я растягиваю тебя? — выдохнул он в кожу, не отрываясь от соска.

Кивнула, не в силах говорить. Всё, что осталось от меня — сплошная кожа, плоть и пульсирующее удовольствие. Ощущала его размер до последнего дюйма, как он двигается внутри, как расширяет изнутри. Наши тела уже были единым телом — горячим, влажным, скользким комком удовольствия.

Он резко отстранился, вытащил себя — и в тот же миг брызги ударили по моему животу, чуть выше пупка. Его сперма была горячей, липкой, и он, тяжело дыша, продолжал сжимать бёдра, будто не мог отпустить.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло сказал он.

Его сперма липко растеклась по коже, и он даже провёл пальцем по капле глядя на меня с каким-то извращённым восторгом.

Он не ушёл сразу. Напротив — с тяжёлым выдохом опустился на меня всем телом, обмяк, как будто это я подчинила его, а не он меня. Я лежала на спине, распластанная на тёплом ковре, всё ещё влажная между ног, липкая от спермы на теле, с дрожью в пальцах и не до конца улёгшимся сердцебиением.

Он лежал сверху, прижимаясь всей массой. Его дыхание срывалось на моей шее — хриплое, частое, разбивающееся о кожу, словно пыталось вбить в меня память о себе. Я чувствовала его вес, мускулы, жар кожи, и не могла пошевелиться, да и не хотела. Это было странное, дикое, животное ощущение: быть придавленной мужчиной, который только что взял тебя — дважды — и всё ещё оставался внутри.

Между ног жгло, будто внутри разошлись ткани. Там всё покалывало, пульсировало, было чуть влажным, чуть натянутым, чуть ноющим и в этой легкой боли — нечто новое. Остаточный след проникновения, как если бы меня отметили изнутри. Внутри всё ноет, как будто тело медленно привыкает к тому, что его взяли — впервые и безвозвратно.

Он оторвался от меня, поднялся на локтях, а потом — встал. Не торопясь, выпрямился, и член его всё ещё блестел от моих соков, тяжело покачивался между ног. Провёл ладонью по своему стволу, будто лениво наслаждаясь видом — меня, раздвинутой, измазанной, оттраханной и при этом молчаливой, всё ещё готовой подчиниться.

Я не знала, что теперь, поэтому лежала и ждала. Сердце билось чуть тише, но мыслей было слишком много. Он понял это.

— Можешь принять душ после меня. — Голос был чуть охрипшим от желания, ещё не до конца затихшего. — Там есть всё нужное, бери что хочешь.

Он задержался, посмотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую только что распаковал и оценил.

— Ты мне подошла. Я оставлю тебя. — Его губы тронула усмешка. — Вела себя достойно, не скулила, терпела. А грудь у тебя... — он прищурился, будто снова рассматривая, — это просто шедевр. От одного её вида, похоже, теперь будет вставать каждый раз. — И ушёл, а через несколько секунд из ванной послышался звук льющейся воды.

Я же осталась сидеть на ковре — голая, испачканная, помятая, но живая. Коснулась живота — сперма уже начинала подсыхать, и я даже не знала, стоит ли вытирать её или оставить, как метку. В груди разливалось странное ощущение: я не плакала, не корчилась от стыда, не мечтала сбежать. Думала о том, что могла бы достаться другому — грязному, с сальными пальцами, с огромным брюхом и вялым членом, а досталась ему.

Эльфу. Не просто красивому — ослепительно прекрасному. Его черты, его тело и движения, он не был нежным, но и не был жестоким. Он использовал меня, да — но с таким самоконтролем и вниманием к своему удовольствию, что даже в этом использовании была какая-то тёмная, непрошеная ласка. Он хотел получить кайф — и получил, и я тоже. Хоть и не кончила, но близко была и это было счастьем, ведь могло не быть и этого.