Чтение онлайн

— Да что, в конце концов, произошло? — женщина не выдержала, села рядом и силой оттянула мои руки от лица, чтобы взглянуть в глаза.

— Я подумала, что это он сдал меня Калантиэлю. В тот момент я не нашла другого объяснения происходящему.

Я рассказала Парисе о реакции де-Мирта, об ужине у Императора и о том, что произошло уже после в комнате. Париса молча и очень вдумчиво выслушивала, иногда лишь коротко кивая.

— Ясно, моя хорошая. Нервы у тебя сейчас не в порядке, потому что свалилось на твою головушку слишком много. Гораздо больше, чем она может переварить за раз. — Париса мягко сжала мои ладони, и враз стало легче, отступило то титаническое напряжение, отступил страх, что меня осудят и я останусь одна в замке, одна против всех.

— Я думала, ты ругать меня будешь, — неловко заёрзала на скамье.

— Да за что же? Что ты влюбилась, и в голове каша? А-ха-ха-ха! — раскатистый смех разошёлся по помещению. — Ну, насмешила! Да оно ж всегда так поначалу. Чем быстрее перестанешь сопротивляться своим чувствам, тем быстрее пройдет «кисель вместо мозгов», — она ободряюще улыбнулась и погладила по руке.

Вода в чайнике активно забурлила, брызги шумно тушили угли. Кухарка наспех набросала трав в деревянные чашки, залила кипятком и вернулась на своё место с горячими напитками.

— Вот что, голуба. Значит, раз у тебя не сложилось доверие к Хельвдану за время вашего общения, я расскажу тебе о нём маленько. Хельвдан бы никогда не сдал тебя нашему Императору. Когда он был маленьким, то был единственным, кто дружил с Калантиэлем, но это не уберегло его от беды. Почивший в бою император Болдуил де-Сурт — отец нашего, прости Светлый Боже, Калантиэля — к старости лет умом тронулся, всё ему мерещились заговорщики и предатели. Отец и мать Хельвдана были близки к власти. Отец — правая рука императора, и мать, как его жена, тоже была много где задействована в делах империи, хоть и больше в «женских», но в совете участвовала. И вот старому императору показалось, что они решили его свергнуть. Ну, и… казнил он их, прямо у их маленького сына на глазах, а Хельвдана оставил жить только потому, что Калантиэль слёзно выпрашивал. Старший де-Сурт сына очень любил, баловал, не мог оставить без единственного друга, с которым тот мог общаться. Казалось бы, Хельвдан должен чтить и любить нашего Повелителя за спасение, но… — она сделала глоток чая. — Но проблема в том, что Калантиэль уже сейчас смахивает на отца, и Хельвдану очень не нравится, что происходит и в голове Императора, и в Иллемане из-за его выкидонов. Он не может в открытую выступать против, но с позиции друга и верного помощника может контролировать и направлять его, хотя бы пока тот прислушивается и поддаётся. Он уже давно не питает к этому паршивцу тёплых чувств.

— Выходит, он просто привязан к нему из-за чувства долга? Чтобы не дать натворить дел…

— Да, и чтобы чтить память о родителях. Он не забыл, он очень хорошо помнит. И ждёт подходящего времени, чтобы поквитаться за их бессмысленную смерть. Они ж и правда ничего дурного не замышляли и старались для блага нашей империи. На редкость порядочные люди у власти, да и просто как люди, и Хельвдан весь в них. Так что, девочка моя, не думай о нём плохо.

Теперь я чувствовала себя ещё большей дурой.

— Как мне теперь в глаза ему смотреть, Париса? После всего, что я натворила, его не отвернуло от меня, он даже не злился особо, признался в чувствах, целовал, утешал…

А лучше бы разозлился и послал меня куда подальше. Осознание силы боли, которую я ему причинила, тяжёлым камнем упало на плечи.

— Ох, Мира, — Париса сжала кружку в руках, посмотрела в тёмный омут отвара. — Он влюбился в тебя, сильно. Вижу по глазам. И раз так уж получилось, то чувства его вряд ли что поменяет. Он может разозлиться, внешне быть холодным и отстранённым, но не перестанет оберегать и беспокоиться. Вот уже… И что мне с вами двумя делать?

— А как же Лея?

— А что Лея?

— Ну, она же любит его. И невеста всё-таки.

— А он любит тебя, а ты любишь его. И что теперь, нам всем отречься от чувств, чтобы в мире не пострадала ни одна Лея? — Париса хмыкнула. — Переживёт! Но пока что ей об этом знать не обязательно.

В комнату я возвращалась с полным раздраем в душе. Вот, что имела в виду Париса, когда говорила, что мы с ним похожи. Он тоже рано лишился родителей и ищет справедливости. И поступает всегда по совести. А ещё держит на своих плечах так много ответственности. И я добавляю ему только больше проблем. Потому что… влюблён… в меня. Не может не быть рядом… Как в это поверить? Как осознать, что это действительно происходит со мной? И как успокоить неугомонную совесть, что бьёт по голове молотком каждый раз, когда я смею думать о Хельвдане, как о своём мужчине? Париса, как всегда, права — мне нужно просто принять чувства как факт и перестать выносить мозги и себе, и ему. В конце концов, переживания не помогают решить проблемы, а только увеличивают их количество.

— О! Здравствуй, Мирана… верно? — навстречу из-за угла выплыла молодая высокая брюнетка, прерывая размышления.

Её наряд мало чем отличался от первоначального варианта моего платья, подаренного Калантиэлем, и совсем не оставлял места для фантазии. Стало быть, наложница. И что же ей надо от меня?

— Да что ты такая перепуганная? Просто хочу познакомиться с новенькой и помочь влиться в коллектив. Я — Шайла, первая и главная наложница Повелителя, — пропела она нежно. — Его Величество в основном проводит вечера со мной, но, если будешь себя хорошо проявлять, замолвлю за тебя словечко — будешь попадать к нему чаще остальных в дни, когда я сама не могу.

— А с чего тебе со мной знакомиться? Я не наложница вообще-то, — буркнула недовольно.

Меня что, уже весь замок прописал в куртизанки для этого сноба патлатого?!

— Вот как? Только прибыла, а уже поставила себя выше всех?

Сил спорить у меня совершенно не было. Буду ещё каждому встречному доказывать что-то! Один раз сказала, что не наложница, если человек не поверил — это его проблема! Не моя!

— Не строй иллюзий! Знаешь, сколько у нас таких было, которые думали, что особенные, что с ними Калантиэль изменится, остепенится. Ха! И где они все? Это я первой приняла его суть, за что он меня и ценит. Я поняла его, смотрю на мир так же, как и он, поэтому стала первой среди всех…

Дослушивать этот бред не стала, молча пошла дальше под недовольные причитания Шайлы. И только плюхнувшись на мягкие перины в своей комнате смогла вздохнуть с облегчением. Наконец-то, кошмарный день позади, хвала богам.

Снег крупными хлопьями опускался на неспокойные волны и мгновенно растворялся в тёмных водах. Приятная ласковая летняя лазурь осталась лишь в памяти, уступая место мрачной бескрайней серости зимнего океана. Вот холода добрались и до Юго-Запада материка. И никаких тебе белых мягких сугробов, хрустящих под ногами тропинок, наспех протоптанных нетерпеливой до радостных зимних игр детворой. Всё тает быстрее, чем метель успевает насыпать. Серо. Мокро. Уныло.

Я стояла облокотившись на подоконник и разглядывала меланхоличный пейзаж. То ли он вгонял меня в лёгкую апатию, то ли тоска по родным заснеженным горам и лесу, то ли приближение бала в честь помолвки Хельвдана и Леи. Через несколько часов начнут собираться гости со всей империи.

Я держала в руке два смятых письма. Одно из них — приглашение на бал в качестве сопровождения Его Величества. Чёрный конверт с вычурными серебристыми узорами и сургучной печатью с оттиском личного символа Калантиэля. Не распечатывая, уже знаешь от кого и зачем. Этот чёрт патлатый зачастил меня к себе звать. Каждый совместный ужин превращался в самый настоящий фарс, который нравился Калантиэлю, раззадоривал его, но и позволял мне держать дистанцию, которую Император всё пытался при каждой возможности сократить. Я больше его так не боялась, но играла этот страх, чтобы он продолжать думать, что я у него на крючке и никуда не денусь. А теперь это приглашение. Одно дело, когда подобные игры не выходят за рамки закрытых личных разборок, пусть даже весь замок обсуждает нерадивую наложницу, которая сама себя таковой не считает. Но показаться на масштабном мероприятии и показать себя спутницей Калантиэля на весь высший свет Иллеманы?! Это уже слишком!

Второе письмо было из дома. Вэн помог мне тайно передать несколько писем домой в обход стражи и в тайне от Калантиэля. Должны же они знать, что я жива и здорова. И вот, наконец-то, ответ. Когда я читала строки, выведенные идеальным изящным почерком Сальвии, сердце сжималось в комок и не хотело расправляться обратно. Нет, дома всё было хорошо! Просто я безумно скучала. В своих путешествиях по работе я была слишком занята для этого, не было ни сил, ни времени думать о расставании с родными. А здесь дни и ночи проходили напролёт в одном месте, не находилось увлекательных занятий, которые бы не наскучили за день-два, а мысли о родном крае согревали и сжигали душу одновременно.