Чтение онлайн

– Вы знаете, Виталий Александрович, решение зависит от меня, - взяла его за руки Дарья и заглянула ему в глаза, - но я хочу, чтобы мы приняли его вместе. Что говорит Ваше чувство долга?

– Долг.., - дрогнувшим голосом произнёс президент.

– Мы никогда не будем принадлежать друг другу, - добавила Дарья, - а долг свой Вы в силах выполнить.

Она отпустила его руки и шагнула к Гипносу.

– Но как же я буду жить без тебя? – прошептал Виталий Александрович. – Ты была моей Музой, моим вдохновением.

– А теперь я буду Вашим ангелом-хранителем, - улыбнулась Дарья, - только помните Ваши сны, Виталий Александрович, потому что я буду приходить к Вам в них.

– Вы сильный человек, - с уважением произнёс Гипнос, - у Вас всё получится. Прекрасно будущее Вашей страны.

– Значит, я выиграю выборы? – усмехнувшись, спросил президент.

– Я не знаю, - признался Гипнос, - решение за людьми, которые будут выбирать Вас – Ваш народ. А я могу сказать лишь о том, что Ваш сон сбудется.

– Мой сон?

Тогда Гипнос напомнил:

– Сон о том, что однажды соберутся правители всех стран, и сядут за один стол переговоров, чтобы установить на планете всеобщий мир.

Виталий Александрович не удержался от скептицизма:

– Это был всего лишь сон…

Гипнос внимательно посмотрел на него и вдруг сказал громким, торжественным голосом:

– Остановись, время, на этой планете! Покажи, как ничтожны люди в своей вере!

Тотчас всё вокруг замерло, и пространство стало медленно преображаться, соткав из своих искажений причудливую картину.

Перед президентом России раскинулось бескрайнее синее море, от берега которого вела широкая дорога, поднимающаяся прямо к воротам изумительного по красоте сада: в его центре возвышалось величественное здание переговоров, и по этой дороге шли, разговаривая друг с другом, президенты, премьер-министры, короли и шейхи, и невозможно было оторвать глаз от этого шествия.

Девушка и президент заворожено следили за разыгрывающимся перед ними зрелищем.

– Всё будет именно так! – Дарья нащупала ладонь Виталия Александровича и нежно пожала её.

– Только не в Ваши годы правления, - со значением добавил Гипнос, - вполне вероятно, что Станиславу Алкину выпадет честь представлять Россию в этих переговорах.

Он дал возможность полюбоваться впечатляющей картиной ещё некоторое время, а затем свернул её, и они вновь оказались в тёмном зале театра.

– Как странно тихо, - оглянувшись вокруг, заметил президент.

– Конечно, - улыбнулся Гипнос, - ведь время всё ещё стоит. Вы можете попрощаться, пока я не позволил ему продолжить свой бег.

– Тебе там будет скучно без меня, - немного ревностно сказал президент Даше в попытке скрыть грусть от расставания.

– Профессор Шмаль будет иногда заглядывать к нам, правда, Гипнос? – повернулась к нему за ответом Дарья.

– Да, мы уже с ним беседовали, - охотно откликнулся юноша, - но теперь земные дела его больше не интересуют. В другом мире он открывает для себя более волнующие тайны, чем загадка сновидений. Он только единственный раз посетовал на то, что Нобелевскую премию ему дали не за его теорию снов.

– А как же ручка с сонными чернилами? – недоумённо спросил Виталий Александрович.

– Эта ручка послужила исследователям всего лишь доказательством того, что существует некая материя, способная иметь больше состояний, чем вода. Вот за открытие этой материи Зигмунду Шмалю и присудили Нобелевскую премию. Учёные так и не поверили в реальное существование Мира Сновидений.

– Может, оно и к лучшему, - после паузы согласился Виталий Александрович, - люди ещё не готовы к исследованию этого Мира. Нам бы с Явью разобраться.

– Да, Виталий Александрович, - подхватила Дарья, - поэтому в школах необходимо ввести в программу обязательный курс психологии. Считать и писать ребят общество учит, а вот в себе разобраться они не могут. Не преуменьшайте необходимости этого навыка, когда будете проводить реформу школьного образования.

– Дарья, - остановил её президент, - мы расстаёмся навсегда, а ты говоришь о реформе.

– Мы с Вами были и уйдём, - просто ответила девушка, - а поколения будут сменять друг друга. Никто не узнает, как Вы расставались со мной, но все будут благодарны Вам за то, как Вы преобразовали школу.

– В моих снах мы обязательно будем говорить об этом, - мягко сказал Виталий Александрович, - а сейчас я хочу попрощаться с тобой, как того требует моё сердце. Я ведь не уничтожал своё второе «Я» на костре в Городе Чувств. Но сначала обещай мне, что будешь приходить ко мне в моих снах. Каждую ночь!

– Каждую ночь, - твёрдо повторила Дарья и прильнула к его груди.

Президент обнял её и коснулся щекой её волос.

– Спокойной ночи, любимая, - ласково сказал он, - приятных сновидений.

Сверху из-за кулис спустился Морфей. Гипнос оседлал его и позвал Дарью. Она несмело спросила:

– Я не могу попрощаться со всеми близкими мине людьми, но позволь мне попрощаться с городом, в котором они живут.

Гипнос кивнул. Он посадил её перед собой, Дарья протянула Виталию Александровичу свою руку, и он нежно пожал её. В последний раз их пальцы соприкоснулись, а потом силуэт коня растворился в воздухе вместе с обоими всадниками. В то же мгновение президент услышал, как рукоплещет публика после первого акта, и увидел, что дверь в ложу распахнулась, и на пороге появился Данил. За его спиной маячили двое с фотокамерами в руках.

– Великолепно играешь, - медленно произнёс Виталий Александрович, - особенно мне хотелось отметить твои слова: «Таких я мертвецам всегда предпочитаю – как кошка с мышью с ними я играю».

Сказав это, президент повернулся к сцене и приготовился смотреть продолжение.

2. «Переход»

Дарья жила в Марьино. Это был один из новых районов Москвы, поэтому он ещё не оброс особыми достопримечательностями, кроме разве уютной набережной. Даше больше нравился мост через Москва-реку, ведущий в Братеево. Не в дневные часы, но вечером, когда меньше слышалось громыхания по нему машин и автобусов, и вспыхивала иллюминация, освещавшая в темноте всю длинную узкую дугу. В реке отражались огни, и иногда можно было увидеть стаю уток, плывущую вдоль берега. Со стороны Марьино он являлся образцом цивилизованной набережной – с вымощенными дорожками, скамейками и фонарями; а в Братеево – напротив – вытянулся вдоль него лиственный парк. Дарья никогда не знала, какой берег привлекает её более, поэтому, совершая часто ежедневную прогулку, она поднималась на мост, переходила на другую сторону, и неспешно шла вдоль берега до линии новостроек, а потом возвращалась в Марьино. Каждый раз, наблюдая противоположный берег, ей представлялось, что там лучше, но, оказавшись на нём, покинутый становился ещё более притягательным.