Чтение онлайн

– А нас? – не удержался от вопроса Стас, и разрушил трогательную атмосферу. – Но мы-то живы! И мне не нравится то, что происходит.

– Ты не принимаешь смерть профессора как должное? – чуть отстранившись, внимательно посмотрел на него президент.

– Я не это имел в виду, - смутился мальчишка, - я говорил о Дарье Алексеевне.

– С ней что-то не так?
– стараясь выдерживать тон, поинтересовался Виталий Александрович, а у самого сердце ёкнуло.

– С ней давно всё не так, уже несколько недель – три или четыре. У меня плохое предчувствие, Виталий Александрович, - неожиданно закончил Стас и опередил его вопрос, - и оно ни на чём не основывается. Я просто боюсь за Дарью Алексеевну.

– Ей ничего не угрожает? – неизвестно почему предчувствие мальчика передалось и президенту. – Она плохо себя чувствует? Или это снова директор?

– Я же говорю, это предчувствие ни на чём не основывается, - нетерпеливо повторил Стас, - но мне почему-то кажется, что оно связано с событиями в Воронеже, смертью профессора, и Вами, Виталий Александрович.

– Если я замешан в этом, то с твоей учительницей вряд ли что может случиться серьёзное, - улыбнулся Виталий Александрович, - я не причиню вреда Дарье Алексеевне.

– Вы меня не понимаете, Виталий Александрович! – в отчаянии воскликнул мальчишка. – Но в этом не Ваша вина. Если бы я мог правильно понять, что чувствую сам! Виталий Александрович, позвольте мне идти сейчас – я вижу, что запутал не только Вас, но и себя.

– Тебе следует отдохнуть, - уже возле двери заботливо сказал президент, - возросшая ответственность требует большего расхода энергии. Я скажу Валере, чтобы вы куда-нибудь вместе съездили.

– Например, на матч? – печально вздохнул над перспективой Стас.

– Например, на матч, - бодро поддержал его президент, и подумал о том, что ему самому не помешало бы где-нибудь отвлечься от смутных мыслей, за последние дни в изобилии наводнивших его сознание.

Он позвонил Воропаеву.

– Данил, - после традиционных приветствий и вопросов сказал Виталий Александрович, - ты сейчас играешь в театре?

– Даже больше, чем в кино, - ответил друг, - завтра у нас премьера «Фауста», поэтому сейчас всё время уходит на репетиции. В данный момент, например, я стою в окружении ангелов под декорациями небесного чертога.

– Нелегко играть Бога?

– Да нет, они решили, что из меня получится только Мефистофель. Что ж, лучше играть черта, чем несчастного доктора.

– Ты говоришь, премьера? – переспросил президент. – Я бы хотел приехать.

Данил заметно оживился.

– Виталий, наконец-то! – воскликнул он. – Ты в самом деле хочешь в театр?

– Да, - признался Виталий Александрович, - мне нужно, как ты выражаешься, сменить обстановочку, увидеть новые лица, новые сюжеты.

– Только не думай, что «Фауст» даст тебе возможность отдохнуть, - предупредил Данил, - это серьёзная вещь и серьёзная постановка. Да, а Лена тоже будет?

– Нет, - несколько сурово отрезал президент, - я буду один. И, пожалуйста, Данил, пусть никто не знает, что я в театре.

– Хорошо, хорошо! – поспешил заверить друг. – Я так рад, что ты увидишь спектакль с моим участием, что всё сам организую! Возле сцены в бельэтаже есть ложа. Это, конечно, не лучшее место, откуда можно наблюдать за событиями, но зато тебя никто не будет видеть.

– Вот и отлично, – улыбнулся Виталий Александрович, - завтра после спектакля мы с тобой тоже увидимся, надеюсь. Во сколько начало?

– В шесть. Виталий, - торопливо сказал Данил, - Лена плохо себя чувствует?

– Нет, она здорова. Мне просто нужно побыть одному, - подчеркнул Виталий Александрович, и на этом они расстались.

После разговора с ним рабочий день президента продолжился как обычно, в водовороте столичных и государственных событий, и на время он забыл о личных делах. Но к вечеру тревога пришла, удвоив свои силы. В памяти всплыл разговор со Стасом и его слова о Дарье. Виталий Александрович доверял чувствам мальчика. Но что может угрожать девушке? Он не видел её давно, уже несколько дней. Честно говоря, он и не стремился к встрече. Выспавшись после прогулки в Сновидческом государстве, Виталий Александрович вдруг ясно осознал, что он натворил. Ему стало стыдно. Во-первых, он совершил глупость, появившись в сновидениях жителей всего Воронежа. Во-вторых, обманул доверие любимого человека. Любимого человека, который, к тому же, был его Музой. Как важно иметь в жизни Музу! И как легко потерять вдохновение… Эта мысль привела Виталия Александровича в лёгкое смятение. Он должен немедленно знать, как живёт Дарья, иначе ему не уснуть.

Виталий Александрович закрылся у себя в кабинете и набрал номер её домашнего телефона. Трубку сняли сразу же.

– Алло? – вежливо и строго спросил голос девушки, и у Виталия перехватило дыхание.

– Дарья? – тепло спросил он, чувствуя, что тревога отступает.

– Да, - её голос тоже изменился, и Виталию показалось даже, что она улыбнулась.

– Прости, что поздно звоню…

– Ничего страшного, мы ещё не спим.

– Я не об этом. Прошло несколько дней, а я позвонил только сегодня.

– Неважно, - повторила Дарья, - я знаю, что Вы думали обо мне.

– Да, это так, - признался президент, - а ты?

– Я скучаю, - просто ответила она.

– Я хочу тебя видеть, - вдруг сказал Виталий Александрович, - сегодня же.

– У нас больше нет места встреч в государстве Гипноса, - с грустью сказала Дарья, - помните?

– Давай встретимся, как простые люди!

– У станции метро? – теперь уже наверняка улыбнулась девушка. – Мы будем рассекречены мгновенно. История американского президента повторится. Я очень хочу увидеть Вас, Виталий Александрович, но не знаю, как это можно устроить.

– Я знаю! – вдруг придумал он. – Ты хочешь посмотреть «Фауста»?

– «Фауста»?

– Завтра во МХАТе премьера, Данил Воропаев играет в ней, мой друг, - напомнил ей президент, - у меня ложа в бельэтаже. Я приеду в театр инкогнито, один. Приходи, Дарья, нас никто не увидит!

Поразмышляв немного, она нашла идею удачной.

– Я приеду, - согласилась она, - я познакомила вас с Андерсеном, а Вы представите мне Гёте.

Глава 20. «19 марта»

1. «Премьера»

Виталий Александрович с волнением ждал следующего вечера. Жажда отдохнуть и посмотреть хороший спектакль отодвинулась на второй план. Теперь его волнение питали мысли о Дарье.

Сидя в ложе, он думал о ней, не замечая той атмосферы, которая обычно бывает в театре перед началом спектакля. Уже и свет погас, и на сцену вышли первые персонажи «Фауста» - директор, поэт и комик – а её всё не было. Президент не оглядывался поминутно на дверь, но ладони его были сжаты, а во взгляде, устремлённом на сцену, не было сосредоточенности. Лишь когда директор начал говорить свою роль, в глазах Виталия Александровича появился интерес.