Чтение онлайн

– Вы непредсказуемый человек, - настороженно посмотрел на неё Шмаль, - и очень смелый.

– Простите, что не предупредила Вас о цунами! – с раскаянием воскликнула Дарья.

– Я не о цунами. Казнь на главной площади изумила и напугала меня. В тот момент, когда подсудимая была предана огню, я понял, что Вы не просто путешественница по снам или член ассоциации мастеров сновидений. В этом мире Вам доступно куда больше вещей. Кто Вы, Дарья?

– Я человек. Я девушка Яви, предназначенная богу Царства Сна в вечные спутницы после своей смерти. Вы мне верите? – испытующе посмотрела она на него.

– Да, - твёрдо сказал Зигмунд Шмаль, - после того, свидетелем чего я был, я верю. Надо сказать, Вы гораздо удачливее доктора Джекила и мистера Хайда. Значит, Вы часто его видите?

– Гипноса?

– А, так он носит имя, данное ему древними греками! – сам себе сказал профессор. – Любопытно, люди были не так уж далеки от истины.

– Только Зевс не прогонял его с Олимпа, - с улыбкой добавила Даша, - променяете ли Вы экскурсию по моему городу на встречу с богом Царства Сна?

Профессор застыл от изумления.

– Вы в самом деле можете это устроить? – чуть заикаясь, произнёс он.

– Почему нет? Вы помогли мне, я помогу Вам. Многолетние человеческие труды должны вознаграждаться, - убеждённо сказала Дарья и позвала Грёзу.

Через несколько минут они входили во дворец Гипноса. Как обычно, он был в эшеровском зале. Увидев посетителей, он оторвался от листов, исписанных аккуратным почерком, и шагнул навстречу.

– Добро пожаловать, профессор! – пожал он ему руку. – На этот раз я не улизну от Вас.

– Я был бабочкой, когда мы впервые встретились! – вспомнил Шмаль. – Кто бы мог подумать!

– Так Вы не сердитесь на меня? – весело поинтересовался Гипнос.

– Если я буду сердиться на бога, то, пожалуй, лишь спровоцирую его гнев, - разумно заметил Зигмунд Шмаль.

– Вы правы, невозможно сердиться на бога, так же, как и спровоцировать его гнев. Боги, знаете ли, миролюбивый народ. Чего, к сожалению, нельзя сказать о людях. Почему человек вечно вмешивается в процессы мироздания? Вот Вы, профессор, почему Вы стали последователем теории планирования сновидений, разработанной Рональдом Рипертом?

– Уже свыше сорока лет я бьюсь над собственной теорией содержания сновидений, - неохотно откликнулся Зигмунд Шмаль, - и в отличие от Риперта, мной движет научный интерес.

Гипнос и Дарья внимательно слушали его.

– Где кончается конкретный мир и начинается абстракция? Мы ищем далёкие галактики, а совсем рядом с нами живёт своей жизнью другой, не менее хрупкий мир. – Всё больше воодушевляясь, говорил профессор Зигмунд Шмаль. – Великий физик Кекуле говорил своим коллегам: «Давайте изучать сны, джентльмены, и тогда мы, возможно, придём к истине». Я поддерживаю этого человека, но у меня нет ничего такого, что бы я мог предоставить мировому научному сообществу в качестве доказательства. Бедняга Леви целых семнадцать лет искал подтверждения своей теории химической трансмиссии нервного импульса. Кто верил ему, пока он не предоставил доказательства? – горько закончил профессор.

Гипнос испытующе посмотрел на него.

– Сорок лет?! – не то переспросил, не то изумился юноша. – Мой дорогой профессор, Вы уже не молоды, и не сегодня-завтра смерть настигнет Вас. Я вижу, Вы спокойно относитесь к мысли о ней. Всё же Вам бы не хотелось закончить свой жизненный путь на этом, не так ли?

– Вы проницательный молодой человек, - согласился Шмаль, - но пока я жив, я буду искать доказательства.

– Я подарю вам это доказательство, - вдруг сказал Гипнос, - Вы помогли Дарье – это первое. Второе: имея это доказательство, люди не смогут причинить зло Миру Сновидений. Границы Яви и Сна никогда не пересекутся для тех, кто состоит из материи. – Он повернулся к девушке. – Скажите, профессор, где Вы живёте, и Дарья придёт за Вами.

Профессор продиктовал адрес.

– А теперь просыпайтесь, - повелительно сказал Гипнос, и после его слов фигура Зигмунда Шмаля растворилась в воздухе.

– Ты решаешься на это после того, что было с Виталием Александровичем? – предостерегающе сказала Дарья.

– С Виталием Александровичем ничего не было, он сам стал причиной беспорядка, - резонно возразил Гипнос, - и, кроме того, я не влюблён в учёного. Нам нужно ехать, Даша, - позвал он её, - человеческие труды должны вознаграждаться. Хотя бы потусторонними силами.

2. «Подарок для профессора»

Зигмунд Шмаль проснулся и в первую очередь взглянул на часы. Была глубокая полночь.

– Надо же, приснится подобное! – пробормотал он, поворачиваясь на другой бок. – Сложно будет теперь заснуть после такого!

– А Вы и не пытайтесь, профессор! – бодрый молодой голос, раздавшийся неведомо откуда, заставил его вскочить с кровати.

– Кто здесь?

– Мы же договорились, Зигмунд! – развёл руками Гипнос, и спрыгнул с подоконника. Дарья осталась снаружи, с интересом наблюдая за сценой встречи двух представителей разных миров.

– Цюрих, - произнёс юноша, - Вам снилось лето, помните? Давайте вернёмся туда. Погуляйте по НАШЕМУ Цюриху, полечите больные ноги. Если найдёте что-то, что заинтересует Вас, берите – оно будет Вашим доказательством.

– А, я продолжаю спать! – воскликнул Шмаль, настороженно следя за странными гостями. – Снотворного на ночь больше – ни-ни.

– Профессор, - положил Гипнос на его плечо руку, - перестаньте реагировать подобным образом. Вы же готовы к этой встрече. Это Дарье и президенту требовалось время для осознания происходящего, но Вы-то ждали сорок лет! Вы едете с нами?

Профессор оторопело взглянул на них, потом кинулся к шкафу, на ходу расстёгивая пижаму, и через полторы минуты был готов, как он выразился, для встречи со всей мировой общественностью.

Гипнос посадил Шмаля на своего Морфея, и они отправились туда, куда профессор мечтал попасть всю свою сознательную жизнь.

Город Гипноса впечатлил его не меньше, чем остальных, но уже на пол дороге к главному дворцу Зигмунд Шмаль перестал искать диковинки и обратил свой взгляд на доказательства.

– Увы! – скоро вскричал он. – Ваш Город прекрасен, но в нём нет ничего такого, чего не существовало бы Наяву!

– Погодите, профессор, Ваше разочарование преждевременно, - жестом остановил его Гипнос, - возможно, Вас впечатлит мой эшеровский зал.

– Знакомое имя, - пробормотал Шмаль и запасся терпением.

Когда они вошли, несколько нимф вспорхнули из-за журчащих струй, и скрылись в гирляндах пёстрых цветов, в изобилии украшавших зал.

– Насколько я помню, Морис Эшер преуспел в изображении объектов, противоречащих логике и геометрии реального мира. Достаточно вспомнить его «Бельведер», - не удержался Шмаль от критического взгляда, - Вы же, как я обратил внимание, сотворили подобное с природой: эти живописные каскады ручейков, прелестные цветочные композиции… Несомненно, Наяву вся эта феерия наделала бы шуму, но она слишком объёмна, слишком громоздка для того, чтобы быть представленной в качестве доказательства. Мне нужно что-то менее ёмкое, миниатюрное, удобное для перемещения.