Подающая надежды
Шрифт:
— Спасибо. — Глухо буркнула Галицкая откуда-то из глубин мягкой приятной ткани и, к удивлению наследника, обернулась к нему лицом, прижавшись к его телу в крепких объятьях и уткнувшись лицом в широкую грудь.
— Ты чего?
— Голове всё ещё холодно, Всевышнего мне в ноги! Ты тоже давай, а то у меня ещё и спина мёрзнет. И затылок мне своим подбородком прикрой, у тебя-то мозгов в голове всё равно нет, а я из-за этого твоего недостатка свои отморозить не хочу!
Пропустив мимо ушей открытое оскорбление, Сет, хоть того и не просили, незаметно убрал с себя самостоятельное обогревание тела, чтобы стать теплее, послушно обхватил низенькое тело руками и уронил подбородок той на голову. Он, пусть до этого момента сам и не ощущал, но всё же прекрасно понимал, каково девушке было ощущать такой холод, особенно в юбке и без колготок. Немного подумав, Прасет, словно паук, сплёл с помощью Магии, льющейся из пальцев, тёплый плед и обмотал его вокруг ног приникшей к нему одноклассницы, на что услышал второе глухое «спасибо» и ощутил, что дрожать та стала чуточку меньше.
В удручающем молчании протекли долгие десять минут, после чего Доминика не выдержала и завела с Маиботхадом разговор, затронув интересующие темы. Но, не желая выпускать лишнее тепло изо рта, сделала это она с помощью мысленной связи:
«Я, кажется, уже у всех русскоговорящих здесь это спросила, кроме тебя: почему ты говоришь по-русски, причём так хорошо?»
«Мой отец состоит в Совете, это, думаю, тебе известно давно. И у него, что логично, есть свои обязанности, одна из которых — посещать собрания с остальными Советчиками. Из-за неё он часто летает заграницу и у меня с более сознательного возраста тоже появилась надобность являться на Совещания и потому приходилось учить множество языков, чтобы в случае чего понимать и уметь отвечать другим главенствующим магам, а также это будет нужно, если… вернее, когдая по наследству займу его должность», — без какой-либо утайки поведал парень, тоскливо хмыкнув в конце.
«А со скольки лет ты учишь именно русский?» — На миг высунув нос из-под тепла кофты, Ника посмотрела в погрустневшие отчего-то глаза тайца, но, почувствовав покалывание на коже, вновь полостью спряталась в его груди.
«С двух, если память не изменяет. Россия — по нынешним меркам место обитания самого огромного числа магов: по новой статистике в твоей стране и их количество больше, и они умелее, и из других стран чаще существа именно туда перебираются. Один из ярких примеров — ты. Я русский в одно время с международным английским и родным тайским начал учить. А сейчас на моём счету уже около пятнадцати-шестнадцати полноценно изученных языков и по мелочи менее популярные»
«Тяжело даются и давались все эти языки?» — От этого вопроса Дома ощутила себя телеведущей или интервьюером, расспрашивающей гостя на своей программе по зеркалу.
«Большинство не сказал бы — учил же с малых лет. Да и в большинстве стран, языки которых я когда-либо изучал, я жил по полугоду, если не больше, причём время проводил не дома, а постоянно посещал сады и школы по месту нахождения. Лишь с недавних времён весь этот ад прекратился до момента Вознесения отца, то есть пока я свободен»
В таком лёгком незамысловатом диалоге прошло около получаса. За это время в реальном мире почти вся школа успела встать на уши, а учителя извелись в панике, отчего даже директор, находившийся на другом конце королевства, почувствовал неладное и бросил все дела, поспешно вернувшись на место работы.
«Сау ба», — тихо позвал Прасет.
«Что?»
«Я чувствую отца. Примерно в километре от границы ТМШ»
«Ты смог до него достучаться?» — Обрадовалась Доминика, оживившись, и даже снова высунула всё ещё немного красноватый нос, чтобы с надеждой взглянуть на мага, продолжавшего обнимать её и самого уже всего промёрзшего из-за «отключенной опции» самосогревания.
«Нет. Видимо, как-то сам узнал, что в школе суматоха и поехал узнавать её причину»
«Почему тогда у тебя такой расстроенный голос? Не рад, что выберешься отсюда?»
«Рад, просто… В последствиях своих проступков осведомлён», — на выдохе сообщил Сет и, чтобы не отворачиваться, — ведь для этого нужно было поднять голову и перестать согревать макушку Ники, за что можно было и ножом в печень получить — просто положил ей на голову свою щёку вместо подбородка и взглянул в снежную даль Арктических глубин.
«Какие последствия?»
«Не важно. В этом виноват я, мне и отвечать. А ты просто стой позади и молчи, поняла?»
«Как пойдёт», — невозмутимо пожала плечами новенькая.
«Невыносимая…»
Спустя несколько минут пара почувствовала сильное воздействие на свои настоящие тела и разумы, а потому оба резко отскочили в разные стороны, глянув друг на друга с некоторым вызовом. В колком воздухе, вместе с невыносимым запахом страданий, вдруг повисло множество немых вопросов: «Кто окажется более стойким в этой битве на устойчивость?», «Кто совладает с отвратительными ощущениями и не выдаст жгучей боли во всех конечностях?», «Кто не упадёт?»
Они потеряли сознание в том мире, где остался и тёплый плед, сотканный Магией мага Тьмы, а очнулись в знакомом, восхитительно жарком месте и, мгновенно забыв обо всех «спорах», устало повалились с ног, на которые их для лучшего выхода из обездвижения подняли какие-то учителя, шумно опали на траву и стали жадно вдыхать такой приятный носу тёплый воздух, что согревал все окоченевшие внутренности. Существ тут же окружили ученики и преподаватели с многих других классов, кто-то тревожно, а кто-то осуждающе разглядывал обессилившую пару, что не находила в себе сил подняться на ноги.
— Пхантхэ! — Властно прорычал статный, достаточно молодой на вид мужчина в светло-сером костюме, глядя на окликнутое существо остро и озлобленно.
Очевидно, это было настоящее имя Прасета, и оно оказалось единственным, что поняла россиянка из всей яростной тирады директора, которую тот вылил на своё чадо прямо при всей школе, не скрывая ненависти к нему. Дома узнала Советчика, так как часто видела его на поверхности зеркала, когда он давал очередное интервью новостному каналу. После долгого разгорячённого монолога на тайском языке от мужчины последовало несколько фраз, что он процедил сквозь зубы тише на идеальной латыни, вероятно, не желая, чтобы остальные узнали, что тот открыто угрожал сыну, но, по всей видимости, не был осведомлён в том, что его практически также хорошо знала и новая ученица:
— Ты — мелкий наглый поганец. Ты поплатишься за свои идиотские поступки. Сегодня, в девять, у меня в кабинете. Понял?!
— Чаи кхрап, кхун пу, — в ответ сдержанно ответил его сын, не сводя серьёзного взгляда с директора. В его глазах и словах не выражались ни страх, ни почтение, а формальности соблюдались из чистой необходимости.
«"Кхун" — "вы" или "господин", если правильно помню, — задумалась петербурженка, глядя то на одного мужчину, то на другого. — "Пу" — "отец". Значит, новости не врали, показывая его на пресс-конференциях… передо мной действительно стоит Тхирасак. Но… "Чаи" — это «да». Что значит "поплатишься"?! За обычный подкол?! За, мать его, простую шутку?! Чёрт, да, не смешную, но не опасную же для жизни мага!»
Взволнованно вздохнув, Галицкая поднялась на ноги, наскоро отряхнулась и быстрым шагом подошла к Пхантхэ, остановившись за его спиной. Тот, почувствовав её, на полшага отошёл влево, прикрывая девушку плечом и одним только злобным косым взглядом пригвоздил её к земле, запрещая двигаться. Она согласно замерла, но не упустила шанса всмотреться в угольные глаза Тхира: в них горела неукротимая ярость, происхождение которой невозможно было объяснить — хоть его сын и провинился, но нельзя было сказать, что настолько сильно, чтобы проявлять столь яркий гнев. Пряди густых чёрных волос длиной до середины ушей мужчины торчали во все стороны, что совсем не походило на образ существа, являвшегося лицом своей школы, ведь тот, по идее, обязался выглядеть строго и собранно, не позволяя себе быть таким всклокоченным.