Чтение онлайн

Бар оглушают мужские вопли и много, очень много нецензурной брани.

Оксана и Марина визжат от радости, обнявшись прыгают, словно дети.

А меня хватает только на то, чтобы выдохнуть и обессиленно рухнуть на диван, отшвырнув в сторону джойстик.

14

Ах, эта сладкая победа! Я так перенервничала, что мне потребовалось несколько часов, чтобы осознать — я выиграла.

Из-за этого даже не смогла вдоволь насладиться выражением лица Матвея. Приходится довольствоваться тем, что подкидывает мне память. Его искривленная яростью физиономия превзошла все мои ожидания. Я буду прокручивать этот момент в памяти снова и снова, до самой старости.

Как оказалось проигрывать он не умеет. Психовал он знатно, не говоря о том, что его припевалы едва не рыдали, пока Оксана и Марина упражнялись на них в остроумии.

Большая часть коллег также сникла. Еще бы, они ведь рассчитывали получить свой выигрыш.

В итоге больше всех радовался Петр Алексеевич. И пусть он поставил приличную сумму денег на Матвея, но та небольшая ставка, которую он сделал на меня, позволила ему отбить свои вложения.

Поникшие и расстроенные коллеги остались в баре, в надежде, что горячительные напитки смягчат боль проигрыша. А мы с девочками праздновали победу до полуночи.

Выходные я провела дома, и была, как никогда продуктивна. Устроила генеральную уборку. Разобрала гардероб, приготовила божественную запеканку и даже успела пробежаться с Викой по свадебным салонам в поисках платья.

Эйфория победителя не покинула меня и в понедельник. Это заметили даже охранники на посту, которые немного удивились моей излишней дружелюбности.

Поднимаясь на лифте в полном одиночестве пританцовывала под фоновую музыку, напоминающую о старых выпусках прогноза погоды. И даже мысль, что сейчас за мной наблюдают ребята из службы безопасности через камеры не могла заставить остановиться.

Это меня и подвело. Не сразу среагировала на характерный звук лифта, не успела сделать шаг назад, как в кабину тут же ввалились мужчины. Они не вошли, как нормальные люди, а именно ввалились. Весело гогоча и толкаясь. С виду взрослые мужики. Высокие, здоровые, в представительных костюмах. Даже не заметили меня. Последнее, что я успела понять, так это то, что двухметровый бугай стремительно оттеснил меня к дальней стене и обрушился своим мамонтовым весом на мою ногу.

— А-ай! — вскрикнула я, забившись в угол, сгибаюсь пополам и хватаюсь за ступню. Мой жалобный вой наконец заставил их утихнуть и понять, что кабина была не пуста.

— О, прошу прощения! Не заметил, — участливо произнес говорящий шкаф в костюме. А я чувствую, как слеза стекает по щеке. Как больно, мамочки. Мизинец он мне сломал что ли?

— Блть, рыжая, ты без приключений вообще не можешь? — услышала я знакомый злобный рык. Сморгнув слезы, поднимаю голову и вижу, что в этой толпе мужчин у створок лифта стоит Озерский. Уже без солнцезащитных очков. Оттек и синяк после драки в клубе уже почти сошли.

— Моя вина в чем? — буркнула обиженно.

— Реально, Кир. Девочка-то причем? Фил, ну ты и бегемот, чуть не раздавил ребенка! Ну, не реви малая. Ты что тут делаешь вообще? Здесь кто-то из твоих родителей работает? — поинтересовался мне смутно знакомый мужчина. Где-то я его видела уже.

Я даже о боли забыла. Так и стояла ошарашенно открыв рот.

Нет, я признаю, что выгляжу моложе своих двадцати двух лет, к тому же сегодня не накрашена. И прическа эта дурацкая молодит. Но не настолько же!

— Я не ребенок, мне 22, — рявкнула неожиданно даже для себя самой. Усилием воли заставила себя перестать горбиться от боли, и более или менее уверенно встать на больную ногу. Подозреваю это все равно не добавило моей внешности возраста в их глазах, особенно на фоне их величавого роста.

— Не сердись. Прими это, как комплимент, — ухмыльнулся мужчина. Не люблю я когда незнакомые люди мне тыкают. Но он так искренне и обаятельно мне улыбается, что раздражение невольно улетучивается.

А еще начинает зудеть вопрос: «Где же я его видела?»

Пиликанье лифта звучит для меня, как спасение. Все пятеро мужчин буравили меня изучающими взглядами и это заставляло чувствовать себя неловко. Озёрский буквально вылетел на этаж. Остальные мужчины последовали за ним.

Медленно и прихрамывая вышла из лифта последней. Я понимала, что это не моя вина, и все же было ужасно стыдно и обидно за свой вид. Хромаю, нос и глаза щиплет от желания разрыдаться.

Не так я себе представляла свое триумфальное появление на работе, после ошеломительной победы.

Мужчины не ушли далеко от лифта и толпились возле приемной.

— Филипп, ты виновник, вот и проводи девушку к ее рабочему месту или в травмотологию. Картина «хромой, бездомный котенок» не вписывается в стены нашего офиса, — бросил Озёрский по пути в свой кабинет.

А я в очередной раз офигеваю. Уровень сволочизма неандертальца просто не знает границ.

— Пойдем, кроха, — вежливо пробасил этот Филипп, подставляя свой локоть для опоры. — Ты как? Потерпишь часок? Как только освобожусь отвезу тебя в травматологию, мало ли что я там тебе повредил своим копытом, — виновато улыбнулся он.

— Спасибо! В этом нет необходимости, боль уже проходит.

— Не упрямься, кроха, — улыбнулась мне груда мышц.

Коллеги недоуменно уставились на нашу парочку, наблюдая за тем, как Филипп учтиво пододвинул мне кресло. Еще раз поинтересовался моим самочувствием и только затем ушел.

— Мать моя женщина, кто это? — провожая взглядом мужчину спросила Марина.

— Без понятия. Он мне ногу отдавил в лифте. Так больно, — пожаловалась я. Но Марина не успела выразить мне свое сочувствие. Из кабинета вышла Валерия Леонидовна и по заостренным чертам лица, стало ясно — начальница не в духе.

— Через 10 минут все собираемся в большом конференц-зале, — объявила она, даже не обратив внимания на мое приветствие.

Пришлось отказаться от идеи ползти в сторону кухни. Если намечается общее собрание, то значит опаздывать туда нельзя, брать с собой кофе тоже.

Быстро навожу порядок на столе, ставлю телефон на беззвучный режим, вооружаюсь ежедневником, ручкой и неспеша направляюсь в конференц-зал. Ходить все еще больно, но судя по ощущениям серьезных травм удалось избежать. Было бы обидно так глупо получить перелом мизинца.

— Привет, — здороваюсь с Оксаной, но привычной приветливой улыбки в ответ не получаю.

— Привет, — бурчит она, резко и с шумом расставляя папки с места на место.

— Что случилось? — требовательно произнесла Марина.

— Ничего! — рявкнула Окси. Но уже через секунду бросает жалостливый взгляд, и я понимаю, что она на грани. Вот-вот заплачет. — Девочки, не сейчас. Хорошо?

— Да, конечно. Но мы рядом, ты не забывай.

Она нас кажется даже не услышала и продолжила нервно перебирать полку с документами.