Чтение онлайн

– - Дядя Эбэнезер, -- отвечал я, -- у меня нет основания предполагать, что вы желаете мне дурное. Но, несмотря на то, я желал бы убедить вас, что и у меня есть самолюбие. Я отыскал вас не по своей воле. И если вы ещё раз укажете мне на дверь, я поймаю вас на слове.

Он казался сильно смущенным.

– - Ну, ну, -- сказал он, -- нельзя же так, мой милый, нельзя. Потерпи день или два. Я ведь не колдун, чтобы найти тебе карьеру на дне суповой миски. Но дай мне день или два и не говори никому ни слова, и, честное слово, я исполню свой родственный долг относительно тебя.

Да-да, звучит правдоподобно, но -- "не верю". Хреновый актёр из тебя, дядя Эб. Хотя для этого времени и сельской местности может и сошёл бы.

– - Хорошо, -- сказал я вслух, -- этого более чем достаточно. Если вы хотите помочь мне, то я, без сомнения, буду очень рад и очень вам благодарен.

Затем я заявил, что надо проветрить кровать и постельное белье и просушить их на солнце.

– - Кто здесь хозяин, ты или я? -- закричал было Эбэнезер своим пронзительным голосом, но тут же резко осекся. -- Ну, ну, -- примирительно пробормотал он, глядя при этом в пол -- я совсем не то хотел сказать. Что мое, то и твое, Дэви, а что твое, то и мое. Ведь кровь не вода, и на всём белом свете сейчас только мы двое носим фамилию Бэлфуров.

И он начал бессвязно рассказывать о нашей семье и её былом величии, о своём отце, начавшем перестраивать дом, о себе, о том, как он остановил перестройку, считая её преступной растратой денег. Это навело меня на мысль передать ему проклятия Дженет Клоустон.

– - Ах негодяйка! -- заворчал он. -- Тысячу двести девятнадцать -- это значит каждый день с тех пор, как я продал её имущество. Я бы хотел видеть её поджаренной на горячих угольях, прежде чем это случится! Ведьма, настоящая ведьма! Я пойду в город, надо переговорить с секретарем суда.

С этими словами он открыл сундук и вынул из него очень старый, но хорошо сохранившийся синий кафтан, жилет и довольно хорошую касторовую шляпу -- все это без галунов. Он кое-как напялил это на себя и, взяв из шкафа палку, опять запер все на ключ и собрался уже уходить, как вдруг новая мысль остановила его.

– - Я не могу оставить тебя одного в доме, -- сказал он. -- Мне придется запереть дверь, а тебе побыть снаружи.

В ответ я лишь усмехнулся. Прекрасная погода, прекрасная возможность пошарить в доме в отсутствие его хозяина. Ведь войти можно не только через дверь.

– - Никаких проблем, встретимся вечером -- сказал я.

IV.

День, начавшийся так хорошо, прошел, сверх ожидания, ещё лучше. Обшарив дом с подвала до чердака (где он был достроен), я нашёл несколько ухоронок с деньгами на общую сумму почти в шестьдесят фунтов стерлингов, небольшой ржавый кинжал и старую, но вполне себе рабочую, пращу. В многочисленные запертые сундуки лезть не стал, всему своё время. Сходив к недалёкой мелкой речке, набрал на галечнике подходящих камней и слегка попрактиковался в подзабытых навыках их метания при помощи верёвки с петлёй. Затем была растянувшаяся почти на пол дня охота на местных пернатых. Моими жертвами стал пяток молодых лесных голубей и парочка местных красных куропаток, здесь их называют "граусами". Из двух голубей я сварил шурпу в найденном в доме двухлитровом медном котелке, а куропаток запёк в глине. Вот где пригодилась старая охотничья практика и юношеское увлечение походами на выживание, кто бы мог подумать. Наелся так, что чуть не лопнул, и осталось ещё много мяса. Соорудив из камней импровизированную коптильню, я оставил эти остатки доходить в ольховом дыму, а сам, раздевшись до панталон, загорал на нежарком шотландском солнышке. Ну что сказать, реципиент мне достался тот ещё. Физическое развития для сельского жителя даже моего времени гораздо ниже среднего. Руки -- палочки, ноги -- спички, хотя рост для этого времени высокий и упитанность несколько выше нормы. За весь путь от Иссендина к владениям Бэлфуров я не встретил никого выше себя по росту. Интересно, сколько лет на самом деле Дэвиду? Нет, из его памяти я знаю, что вроде бы семнадцать, но по умственному развитию я ему и четырнадцати бы не дал. Дитё-дитём. По крайней мере был таким, до моего появления.

Немного поотжимавшись и поприседав, я лёг на спину и долго смотрел на плывущие по небу курчавые облачка. Где-то там, в далёкой выси, неспешно плавала чёрная точка беркута. Глядя на нее, я вдруг осознал, что впервые за долгие годы не ощущаю того стылого безразличия ко всему на свете, отравлявшего в конце мою прошлую жизнь. Жить стало интересно. Если это наследие Дэвида Бэлфура -- то большое спасибо тебе, Дэви.

Дядя отсутствовал весь день и появился ближе к сумеркам. Я увидел его тощую фигуру спускающуюся с горы загодя. Сидя на крыльце, я правил кинжал о найденный у реки кусок жернова, и с усмешкой наблюдал за его нервной подпрыгивающей походкой. Подойдя поближе, старина Бэр замедлил шаг, глядя на моё занятие с заметным страхом.

– - Дэвид, мальчик мой, что ты делаешь?
– - обратился он ко мне метров с пяти.

– - А разве не видно, дядя?
– - ответил я с сарказмом, -- привожу оружие в порядок.

– - Осторожно, ещё порежешься, -- заметил Эбэнезер с опаской.
– - С кинжалом надо уметь обращаться.

Я молча продемонстрировал несколько перехватов и переброс из руки в руку. От этой маленькой демонстрации возможностей на лице у "родственничка" надолго поселилось выражение неприятного изумления.

Войдя в дом мы сразу же занялись приготовлением ужина. Эбэнезер принес с собой кувшин настоящего тёмного пива и, с необычной для себя щедростью, сразу же выставил его на стол. Достал из шкафчика овсянку. Не желая опять жевать сухую кашу, я предложил сдобрить её вяленым мясом. Само-собой дядя не отказался. Мы сытно поужинали в тишине, запивая еду пивом из высоких стаканов. Мой сотрапезник явно пребывал в сомнениях и глубокой задумчивости. Я внутренне усмехался, наблюдая, с какими гримасами дядя провожает каждый глоток пива, который я делал. Причём, не поднимая взгляда выше моего рта -- глядеть мне в глаза Эбэнезер категорически опасался. Ну же, старый пройдоха, давай, не разочаровывай меня!

Убрав посуду, он достал табаку на одну трубку; так же как и утром, повернул стул к очагу и курил некоторое время, сидя спиной ко мне.

– - Дэви, -- сказал он наконец, -- я вот о чем думаю... -- Он остановился и ещё раз повторил свои слова. -- У меня есть немного денег, почти обещанных тебе ещё до твоего рождения, -- продолжал он, -- я обещал их твоему отцу. О, без всяких формальностей, понимаешь, просто в разговоре за стаканом вина. Ну вот, я эти деньги держал отдельно -- это было очень невыгодно, но что делать: обещал так обещал, и теперь эта сумма возросла ровно до... -- тут он запнулся, -- ровно до сорока фунтов! -- Он произнес эти слова, взглядывая на меня через плечо, и потом почти с воплем прибавил: -- Шотландскими деньгами!

Так как шотландский фунт равняется английскому шиллингу, то разница от этой оговорки получилась довольно значительная. Кроме того, я знал, что вся эта история была очевидной ложью, выдуманною с известной целью. Поэтому я нисколько не пытался скрыть усмешку в голосе, ответив ему:

– - О, напрягите память хорошенько, сэр! Вероятно, вы хотели сказать сорока фунтов стерлингов!*

– - Я это и хотел сказать, -- отвечал дядя, -- сорока фунтов стерлингов! И если ты на минутку выйдешь за дверь посмотреть, что делается на дворе, я достану их и позову тебя обратно.

Я исполнил его желание, презрительно улыбаясь его уверенности, что меня так легко обмануть. Ночь была темная, и только несколько звезд светилось над горизонтом, и в то время, как я стоял за дверью, я услышал глухой стон ветра между холмами. Я подумал, что в воздухе чувствуется приближение грозы и перемена погоды.

Позвав меня обратно, дядя отсчитал тридцать семь золотых гиней*; остальные деньги, в мелких золотых и серебряных монетах, он держал в руках, но в последнюю минуту пожалел расстаться с ними и сунул их в карман.