Чтение онлайн

Он долго и бережно жал мне руку, всё время радостно глядя на меня, точно встретил родного брата.

– - Да, -- сказал он, -- времена переменились с тех пор, как вокруг меня и вашего родственника свистели пули.

– - Времена меняются быстро, -- довольно сухо отвечал я, немного раздражённый неискренностью, сквозившей в его манерах, -- и должен честно признаться, что я никогда лично не встречался с этим достойным джентльменом.

– - Всё равно, -- заметил он, -- я в этом не вижу особой разницы. А вы сами, я думаю, тогда не были в деле; я что-то не могу припомнить ваше лицо, которое забыть довольно трудно.

– - В тот год, о котором вы упоминаете, мистер МакГрегор, я едва поступил в младшую приходскую школу, -- ответил я.

– - Вы так ещё молоды!
– - воскликнул он.
– - О, тогда вы никогда не поймете, что значит для меня эта встреча. Встретиться в минуту несчастия здесь, в доме моего врага, с родственником товарища по оружию -- это придает мне бодрости, мистер Бэлфур, так же как звуки хайлэндских волынок! Да, сэр, многим из нас приходится с грустью, а некоторым и со слезами вспоминать прошлое. В своих краях я прежде жил как король: с меня было достаточно моего палаша, моих гор и верности моих земляков и друзей. Теперь меня содержат в вонючей тюрьме. И знаете ли, мистер Бэлфур, -- продолжал он, взяв меня за руку и расхаживая со мною по комнате, -- знаете ли, сэр, что я не имею самого необходимого! Злоба моих врагов лишила меня средств. Как вам известно, сэр, я заключен по ложному обвинению в преступлении, в котором так же невинен, как и вы. Меня не осмеливаются судить, а пока держат голого и босого в тюрьме. Желал бы я встретить вашего родственника или его брата из Бэса! И тот и другой были бы рады помочь мне. Тогда как вы сравнительно чужой...

Прервав его многословные разглагольствования на отвлечённые темы, я перевёл разговор в более практическое русло. Ведь этот человек провёл в местных тюрьмах более пяти лет и знал многое из того, что полезно было бы знать и мне. Так что разговор наш был хотя и недолгим, но очень информативным.

Мне не составило труда пообещать ему всемерную поддержку, если он только уговорит Катриону принять её. Пока же я отдал ему почти всю имеющуюся наличность -- три серебряных шиллинга и горку меди, в которой преобладали двухпенсовики, примерно на такую же сумму.

МакГрегор всё ещё рассыпался в благодарностях, когда Престонгрэндж появился в дверях и любезно пригласил меня проследовать из приёмной в кабинет.

– - Я буду ещё некоторое время занят неотложными делами, -- сказал он извиняющимся тоном, -- а чтобы вы не сидели без дела, я хочу представить вас моим трём прелестным дочерям, о которых вы, может быть, слышали, так как они, пожалуй, гораздо более известны в обществе, чем их скучный отец.

Он провел меня в длинную комнату, помещавшуюся этажом выше, где за пяльцами с вышиванием сидела худощавая старая леди, а у окна стояли три самые красивые девушки из виденных мною до сих пор в Шотландии, так мне, по крайней мере, показалось на первый взгляд.

– - Это мой новый друг, мистер Бэлфур, лэрд Шос -- сказал прокурор, введя меня под руку. -- Дэвид, это моя сестра, мисс Грант, которая так добра, что заведует моим хозяйством, и будет очень рада, если чем-нибудь сможет помочь вам. А вот, -- прибавил он, -- обращаясь к молодым девушкам, -- вот мои три прекрасные дщери. Как вы находите, мистер Дэвид, которая из них лучше всех? Держу пари, что он никогда не дерзнет ответить, как честный Аллан Рэмси!

Все трое, а также старая мисс Грант громко возмутились против этой выходки. Честно говоря, я не понял, о чём собственно идёт речь, из стихов этого шотландского поэта мне вот так сходу вспомнилось только одно четверостишие:

"Излишества людей лишают сна:

Всегда, во всем воздержанность нужна."

Но в нём явно шла речь не о выборе лучшей среди красавиц. Но по реакции дамы и девушек нетрудно было понять, что речь идёт о чём-то слегка пошлом. Они бранили отца семейства, одновременно подхихикивая над только им понятной шуткой.

Решив не ударить в грязь лицом, я тут же вставил с нарочито унылым видом:

– - Прошу простить мою необразованность, но мои учителя предпочли заполнить мои мозги в основном христианскими псалмами и латинской грамматикой, а не современной поэзией, -- затем, почти искренне вздохнув, продолжил, -- но я помню, что подобная моей ситуация весьма плачевно закончилась для древнегреческого героя Париса и заранее очень опасаюсь оказаться в его положении.

Все опять весело засмеялись. Было сразу заметно, что в этой семье скучать не принято. Они все ещё смеялись, когда Престонгрэндж вышел из комнаты и оставил меня развлекать женщин в одиночку. Ну тётя, положим, сидела за своим вышиванием и только иногда поднимала голову и улыбалась, но барышни, в особенности старшая, притом и самая красивая, оказывали мне большое внимание. Вероятно я им был интересен тем, что сильно отличался от прочих знакомых им дворян явным пренебрежением буквой этикета, но без налёта глупости или грубости, свойственной простонародью. Как говаривал в шутку Алан: "ты высказываешь порой такою небрежность в обращении, как будто в твоём роду были сплошь герцоги, а то и короли". И робость в общении с женщинами мне никогда не была свойственна, что наверное смотрелось необычно с учётом возраста Дэви. Уж он-то до моего здесь появления был телок-телёнком. Сейчас бы наверное изрекал что-то в диапазоне от бе до ме, или вообще полностью онемел от робости.

Когда разговор зашёл о музыке, то старшая из сестёр села за клавикорды, на которых играла мастерски, и некоторое время занимала нас игрой и пением шотландских и итальянских мелодий. Это придало мне ещё немного развязности, и, припомнив мотив, которому Алан учил меня в пещере близ Карридена, я решился тихонько просвистеть несколько тактов и спросить, знает ли она его.

Она покачала головой.

– - Никогда раньше не слыхала, -- отвечала она.
– - Просвистите-ка его до конца... Повторите ещё раз, -- прибавила она, когда я просвистел.

Она подобрала мотив на клавикордах; сейчас же, к моему удивлению, украсила его звучным аккомпанементом и, играя, стала петь с очень комичным выражением и настоящим шотландским акцентом:

Ферно ли я потобрала мотив,

То ли это, что вы мне швиштали?

– - Видите ли, -- прибавила она, -- я умею сочинять и слова, только они у меня не всегда рифмуются.
– - Потом продолжала:

Я мисс Грант, прокурорская дочь.

Вы, мне сдаётся, Дэвид Бэлфур?

Я сказал ей, что искренне поражен её музыкальными талантами.

– - Как называется ваша песня?
– - спросила она.

– - Я не знаю её настоящего названия, -- отвечал я, -- и называю её "Песнью Алана", по имени горца, от которого услышал её впервые.

Она взглянула мне прямо в глаза.

– - Я буду называть её "Песнью Дэвида", -- сказала она.
– - Впрочем, если песни, которые ваш израильский тёзка играл Саулу, хоть немного походили на эту, то меня нисколько не удивляет, что царь не сделался добрее: уж очень это меланхолическая музыка. Ваше название песни мне не нравится. Если вы когда-нибудь захотите услышать её снова, то спрашивайте её под моим названием.

Она это произнесла так выразительно, что у меня на миг замерло сердце.

– - Почему же, мисс Грант?
– - спросил я.

– - Потому, -- отвечала она, -- что если когда-нибудь вас повесят, я переложу на этот мотив ваши последние слова и вашу исповедь и буду их петь.

– - Ну что вы, мисс, -- возразил на это я, -- одна хайлендская гадалка предрекла мне, что если я не умру от честной стали, то доживу до глубокой старости. Но за намёк -- спасибо.