Чтение онлайн

Вместо ответа она заиграла какой-то бравурный шотландский марш. Я не мог больше сомневаться, что она отчасти знакома с моей историей и грозившей мне опасностью. Но каким образом, и что ей известно, было трудно угадать. Она, очевидно, знала, что в имени "Алан" есть что-то опасное, и предостерегала меня не упоминать о нём; очевидно, знала также, что на мне тяготеет подозрение в Эпинском преступлении. Я стоял рядом с ней, притворяясь, что слушаю её и восхищаюсь её музыкой, но на самом деле унесся далеко в вихре собственных мыслей. Я находил, что эта молодая леди очень любит таинственное; при первой же нашей встрече она всячески пыталась меня заинтриговать. Немного позже я узнал, что воскресенье для них не пропало даром. Что молодые леди провели целое расследование: разыскали и допросили рассыльного из банка, открыли моё посещение Чарлза Стюарта и вывели заключение, что я плотно замешан в деле Джеймса и Алана и, весьма вероятно, поддерживаю с последним постоянные сношения. Оттого мне и был сделан этот ясный намек за клавикордами.

Не успела она доиграть свою мелодию, как одна из младших барышень, стоявшая у окна, выходившего в переулок, закричала сёстрам, чтобы они шли скорее, так как опять пришла "Сероглазка". Все сёстры сейчас же бросились к окну и столпились там, чтобы что-нибудь увидеть. Окно, к которому они подбежали, было расположено в углу комнаты над входной дверью и боком выходило в переулок.

– - Идите сюда, мистер Бэлфур, -- кричали девушки, перебивая друг-друга, -- посмотрите, какая красавица! Она все эти дни приходит сюда с какими-то оборванцами, а между тем сама она выглядит как самая настоящая леди.

Мне не было надобности долго смотреть. Я взглянул только раз, но один лишь взгляд на неё переменил моё настроение. Бесспорно, сестрички Грант были прекрасны, но Катриона вызывала во мне совсем другие ощущения: в ней чувствовалось что-то живое, огненное и мне самому вдруг захотелось улыбнуться.

– - Я знаю эту девушку. Это дочь Джеймса Мора, её зовут Катриона Драммонд, -- сказал я небрежно, -- она всеми силами старается облегчить жизнь своему мятежному отцу. И да, она действительно настоящая леди из Хайленда.

Меня тут же завалили расспросами. Но я сам мало что знал, поэтому мы вскоре перешли вначале на брата Джеймса, Робина, которого я просто обозначил как "скрывающегося от закона в горах отпетого мятежника" и к его невероятному искусству игры на волынке. Затем на меня самого, которому в течении короткого времени пришлось пережить сколько волнующих приключений в горах. Вскоре девушки переполнились ко мне чувством глубокого восхищения, я же к ним -- не менее глубоким чувством жалости. Всё же мне ранее не приходилось думать о том как скучна и однообразна жизнь благородных девушек в эти времена. Пусть это вполне оправданная плата за безопасность, но попробуйте объяснить это им!

Вскоре к нам вернулся отец семейства, по-видимому все такой же добродушный, довольный, любезный, как и прежде.

– - Ну, девочки, -- сказал он, -- я должен опять похитить у вас мистера Бэлфура, но вы, надеюсь, уговорили его прийти ещё раз: я всегда буду рад его видеть у нас в гостях.

Каждая из них сказала мне на прощанье несколько любезных слов, и прокурор увёл меня из гостиной.

По дороге к кабинету я думал о том, что только что сыграл роль диковинки, этакого арапа при царском дворе. О том, что старшая дочь прокурора -- очень умная девушка. О том, что Катриона всё-же красивее. О том, что даже недолгая разлука с Эйли на меня плохо влияет -- я и в самом деле превращаюсь в одержимого жаждой женской ласки волокиту. Затем мои мысли прервались, поскольку мы пришли.

VI.

В кабинете Престонгрэнджа нас ожидал невысокий человек лет двадцати пяти, который с первого же взгляда мне очень не понравился. Он был некрасив, излишне упитан, носат, хотя и одет как богатый джентльмен. Несмотря на спокойное сейчас лицо, вздувшиеся вены на висках и красноватый оттенок кожи говорили о том, что он скор на внезапные вспышки ярости. Сиплый голос его по желанию мог звучать пронзительно и угрожающе.

Прокурор дружески и фамильярно познакомил нас.

– - Вот, знакомьтесь, Фрэйзер, -- сказал он с показной весёлостью, -- это тот самый Бэлфур, о котором мы говорили. Мистер Дэвид, это мистер Фрэйзер, которого прежде называли другим именем... но это уже старая история. У мистера Фрэйзера есть к вам дело.

С этими словами он отошел к библиотечным полкам и сделал вид, будто наводит справки в какой-то книге в дальнем углу комнаты.

Таким образом меня как бы оставили наедине с человеком, которого я совершенно не ожидал здесь встретить. Слова, с которыми его представили мне, не оставляли никаких сомнений. Это был не кто иной, как лишенный прав владелец Ловэта и вождь большого клана Фрэйзеров. Дэвид-раз знал, что он во главе своего клана участвовал в восстании, а его отец -- известный под кличкой "серая горная лисица Хайлэнда" -- за то же преступление сложил голову на плахе. Что земли этой семьи были конфискованы, а члены её лишены дворянского достоинства. Из первой же жизни я помнил только информацию о том, что Фрэйзер-старший стал последним в истории Британии человеком которого казнили путём усекновения головы топором. После всего этого я не мог понять, что именно молодой Фрэйзер делает в доме Гранта. Я не мог даже представить себе, что он теперь служит в суде, давно отказался от своих прежних убеждений и низкопоклонничает перед правительством до такой степени, что стал официальным помощником Генерального прокурора в деле об Эпинском убийстве.

– - Ну-с, мистер Бэлфур, -- начал он, -- что я могу услышать от вас?

– - А что именно вам бы хотелось услышать?
– - ответил я вопросом на вопрос. -- Свою позицию я уже вкратце изложил Генеральному прокурору.

– - Должен сказать вам, что я тоже принимаю участие в расследовании Эпинского дела, -- продолжил он.
– - Я выступаю в нём как помощник Престонгрэнджа. Изучив предварительные данные, я могу уверить вас, что ваше мнение ошибочно. Вина Брэка очевидна, а ваше свидетельство о том, что вы видели его на холме в самый момент убийства, неминуемо приведёт его к виселице.

– - Трудно будет повесить его, прежде чем его поймают, -- заметил я очевидное. -- Что же касается остального, то я охотно предоставлю вам оставаться при своём мнении.

– - Герцог уже уведомлен обо всём, -- продолжал он, не обращая внимания на мои возражения.
– - Я только что вернулся от его светлости. Он высказался предо мной со всей искренностью и прямотой, подобающими вельможе, упомянул и о вас, мистер Бэлфур, и заранее выразил вам свою благодарность, если вы позволите, чтобы вами руководили те, кто лучше вас понимают ваши собственные интересы, так же как и интересы страны. В его устах благодарность не есть пустое выражение experto crede. Вы, вероятно, слыхали кое-что о моём имени и моём клане, о достойном порицания примере и печальной смерти моего покойного отца, не говоря уже о моих собственных заблуждениях. Я теперь примирился с добрейшим герцогом. Он замолвил за меня словечко нашему другу Престонгрэнджу. И вот у меня снова нога в стремени, и я частично разделяю с ним его обязанности в деле преследования врагов короля Георга и мщения за наглое и прямое оскорбление его величества.

– - Бесспорно, это славная должность и занятие, -- заметил я, -- чем-то перекликается с желанием нести справедливость в массы, столь свойственным многим средневековым паладинам.

Он нахмурил брови.

– - Вы, кажется, пытаетесь иронизировать, -- сказал он, -- но меня привел сюда лишь мой долг: я должен добросовестно исполнить данное мне поручение, и вы напрасно стараетесь отвлечь меня. Позвольте заметить вам, что молодому человеку с вашим умом и самолюбием хороший толчок с самого начала даст больше, чем десять лет усидчивой работы. Толчок этот теперь вам могут дать: выбирайте, какое назначение вы желаете получить, и герцог позаботится о вас, как любящий отец.

– - Мне кажется, что мне недостает сыновнего послушания, -- возразил я.

– - Вы, кажется, действительно полагаете, что государственный строй нашей страны рухнет из-за какого-то невоспитанного мальчишки?
– - воскликнул он.
– - Эпинское дело служит испытанием: все, кто желает успеть в будущем, должны содействовать ему. Вы думаете, я для своего удовольствия ставлю себя в фальшивое положение человека, который преследует того, с кем когда-то сражался бок-о-бок? Но у меня нет иного выбора.