Чтение онлайн

Потом она снова о чём-то говорила с мамашами девчонок, отчего те морщились и ворчали, но сдались. Обернувшись затем к нам, Пасифая попросила, чтобы все мужики отошли за скалу и не выглядывали оттуда, пока им не скажут, что уже можно, а гетер и их служанок — ага, всё ещё раздетых — наоборот, остаться. Мы успели выкурить за скалой по сигарилле, когда служанка Отсанды, уже одетая, пригласила нас всех вернуться обратно на пляж. Мамаши девок хмурились, вполне догадываясь, что обсуждается на незнакомом им языке, а наши испанки докладывали нам свою оценку ихних статей — и фигуристые, и длинноногие, и превосходно сохранившиеся для их возраста, образа жизни и количества рождённых ими детей. А что и мордашки симпатичные, и волосы роскошные, это ведь и по одетым было видно прекрасно. Первосортная порода, короче, а что яблоко от яблони далеко не падает, в античном мире никому разжёвывать не нужно.

После этого, дабы не смущать больше воспитанных в своих строгих правилах критянок, оделись и гетеры. Показ внешних статей закончен, стати одобрены, теперь дело за вполне благопристойным собеседованием. С ним, правда, нам пришлось преодолевать языковые трудности. Даже лучше всех их владевшая греческим девчонка говорила на нём медленно, подбирая слова, у второй греческий был ещё и ломаный, и не лучше обстояло с ним дело у обеих мамаш. Утомившись подсказывать им слова, а нам пояснять, Пасифая предложила им говорить на родном минойском, а она послужит переводчицей. Так дело пошло и живее, и конструктивнее. Зная одинаково хорошо и их жизнь, и античных греков, гетера и переводила не дословно, а точнее по смыслу, с учётом хоть и не высказанного, но подразумеваемого говорящим контекста. В нём ведь нередко добрая половина смысла и содержится, для знающих контекст самоочевидная и слов не требующая. А кто не в курсе контекста или не всё в нём понимает, тот и в сказанном поймёт в лучшем случае не совсем то, что ему хотели сказать.

У одной из девчонок — хрестоматийнейший с учётом услышанного нами ранее от гетеры случай. Участница тавромахий, как раз честно отбывшая положенный год. Отец погиб на чужбине в наёмниках, а жених, прыгавший через быка уже сверхсрочно, то бишь второгодник, погиб на очередной игре за месяц до окончания года. Те два парня из её же команды, любой из которых её устроил бы, своих невест имеют и от них не откажутся, а парень постарше, за которого она тоже охотно пошла бы, хоть он и не из бычьих игроков, нанялся в отряд Суса, отправившийся служить к Персею в Македонию. Одним годом там не обойдётся, года два, а то и три, если не все четыре, и вернётся ли ещё? Она бы ждала и четыре года, но нет же уверенности, что не напрасно, да и времени этого у неё нет. С ним не было ни помолвки, ни даже сговора, он и в Македонии жениться может запросто, если не погибнет, и в Кноссе на обратном пути, привезя домой жену оттуда. На него даже и не сошлёшься, обосновывая отказ очередным сватам. Кто ей не по вкусу, она пока отшивает, имеет право, но до каких пор отшивать? Где он, тот, который пришёлся бы по вкусу, но не имел бы ещё невесты? Нет таких на примете. Женихи в дефиците, хороших разбирают, за плохого не хочется, но все предложения — как раз из таких. В жрицы взяли бы, но в жрицы не хочется, и в гетеры тоже не хочется, хоть Пасифая и могла бы с этим помочь, а хочется простого семейного счастья, но с кем? А община ведь начинает давить — право выбора ты имеешь, ну так и выбирай же лучшего из имеющихся, а не жди сказочного героя, которого боги вовсе не обязаны послать специально для тебя. И что делать, если никто не по вкусу? От себя гетера добавила, что из отвергнутых девчонкой женихов двоих она бы на её месте не отвергла, и как община её капризов не понимает, так и она сама не поняла бы, если бы не знала об одной стране на западе, где все, как ей кажется, такие же чокнутые. Разве нет? А почему же тогда только такие оттуда и приезжают?

Вторая по мнению Пасифаи тоже чокнутая, но её ситуёвину ей понять легче. Ей и труднее, чем той. Та хотя бы год отпрыгалась и право выбора получила, а эта отсеялась после второго посвящения, когда ещё можно. Поняла, что не её это. Отец не вернулся из пиратского набега, а жених с чужой войны. Много девок сейчас в таком же положении, а женихов мало, а она как отсеявшаяся с тавромахий и не престижна как невеста, и права на выбор не заслужила. Жених новый нашёлся, поскольку красавица, но так себе, и она на её месте тоже фыркнула бы, но кто её спросит? Пока на её счастье дориец один, разбогатев в пиратских набегах и сдружившись в них с этеокритянами, тоже глаз на неё положил, но у греков ведь как? Женщине прилично появиться на улице не тогда, когда спросят, чья она жена, а тогда, когда спросят, чья она мать. Вышла замуж — сиди безвылазно в гинекее и не позорь мужа, а не хочешь — не иди замуж, а подавайся в гулящие. В гетеры она подалась бы от такой беды, но кто в Коринфе возиться с ней будет, когда она по-гречески говорит с трудом? И куда ей тогда пойти? В порны?

Ну, не в портовые, конечно, и не в уличные, для этого она слишком хороша, уж её-то и сама Пасифая охотно взяла бы к себе в помощницы, но с годами это всё равно путь в хоть и элитные, но порны, а для порядочной пока ещё девчонки это разве вариант? Было бы неплохо к балаганщикам в Кносс, но там конкуренция, свои не все пристроены, так что тоже едва ли возьмут, а в беду в чужом городе красивой девчонке вляпаться разве долго? Пока балансирует между этими двумя женихами, плохим из соплеменников и дорийцем, делая вид, будто колеблется, кого из них предпочесть, и уже это для неё немалая удача, но до каких пор? Пока община входит в положение, но время идёт, оба торопят с ответом, а законного права на капризы у неё нет. Надавит на её мать община, и придётся выбирать.

Уяснив в общих чертах, как девки докатились до такой жизни, мы приступили к их тестированию. Для начала поспрашивали от их отцах, о братьях с сёстрами, а заодно и вперемешку с этими вопросами и на зрение тестировали, и на слух — этим, въехав в суть задачи, занялась Пасифая. Позадавали вопросы на эрудицию, но проверяли не её — какая эрудиция у деревенских по сути дела девчонок? Засекали их реакцию на трудные для них вопросы, по которой можно косвенно судить и о примативности. Мало ли, какими гетере они показались? Сходство поведения с теми нашими испанками, с которыми она училась, ей же самой и оцениваемое — это ведь ещё не показатель. А вот реакция на неожиданный вопрос, да сведения о родне, да впечатления наших, включая гетер и нас самих — это уже понадёжнее. Когда кончились вопросы о родне, мы начали тестировать их до кучи и на сообразительность. Это знания от обучения зависят, и кого им не учили, у того их и нет, а соображалка — это от природы, и именно ей умный отличается от дурака. К сожалению, сама по себе низкая примативность ума ещё не гарантирует, хоть и способствует ему при равных прочих. А мы разве равные прочие выясняем? Мы выясняем как раз неравные. И дуры нам тоже не нужны. Своих больше, чем хотелось бы, и хотя бы часть их умными из других народов заменить — и то хлеб. А параллельно и вперемешку спрашивали об их или родни болячках, включая заразные. На ловкость и вестибулярный аппарат проверять их смысла не было. Это сделали за нас и сами критяне, когда отбирали их на тавромахию. То, что устроило их, нас устраивает и подавно. Но Пасифве объяснили этот момент, дабы не подумала, что нам этот фактор безразличен. Она оговорилась ранее, что есть и ещё девки на примете, но она понимает, что всех мы всё равно взять не сможем, раз специально не готовились, а эти две — лучшие, и им — нужнее.

Последние вопросы мы задавали уже чисто для порядка, прекрасно понимая, что с удовольствием берём обеих. Жаль, стары для нашей оссонобской школы, даже для её ускоренного потока. Шмакодявок бы мелких туда из таких семей, но кто же их отдаст? Для мелких шмакодявок у них и своей пацанвы в достатке, ещё не выросшей и нигде не сгинувшей почём зря. Отдадут только вот таких, которых на оставшихся у них после всех потерь женихов большой переизбыток. Со скрипом, конечно, но — отдадут, дабы снизить остроту конкуренции для оставшихся, если будут уверены, что мы не обидим увезённых. Но это решаемо. Пасифая, и та в охренении от нашей проверки девок на пригодность, а уж в каком охренении их мамаши! Но при этом и спокойнее — ага, въехали, что ни в рабыни, ни в бордельные шлюхи, ни в наложницы так никто их дочурок отбирать не стал бы. Так отбирают только в производительницы будущей элитной человеческой породы. Это, надо думать, и основняки ихние просекут, когда мамаши девок им доложат.

Поговорили мы с ними и об отличиях нашего социума от привычного им. Ну, о тех, о которых можно говорить с посторонними. Коснулись и того, что у нас мозги народу компостировать стараются в меру, не снося крышу и не вгоняя в неадекват. Их участники тавромахий — это же цвет их народа. Разумно ли жертвовать им даже во славу богов? Если богам не безразлична судьба чтущего их народа, могут ли им быть угодны такие жертвы? Хрен знает, какие там ассоциации перемкнуло при этом в мозгах у Пасифаи, но взвилась она, как наскипидаренная. И понесла пургу об отваге, о благочестии, о священном долге перед богами и наследием великих предков, а главное — перед своим народом. Забыла уже благополучно, как сама же объясняла нам и вполне рациональные причины благочестия их молодёжи, опасного для многих и самоубийственного для некоторых. Начала она ещё более-менее спокойно и с фирменным коринфским выговором, даже своими словами, но вскоре, накрутив сама себя, повысила тон и сбилась на акцент и на штампы пропаганды, зажестикулировала, а там уже, войдя в раж, орать начала во весь голос, едва ли заметив, что перешла уже на родной минойский. Млять, ну что твой фюрер орёт с трибуны перед партайгеноссен! У нашего молодняка ассоциации, конечно, уже другие — с коринфскими, да с афинскими демагогами. Мы, естественно, ни бельмеса не понимаем по-минойски, а видим только накал ейного истероидного пафоса, от которого на автопилоте уплотняем защиту эфирки и с трудом сдерживая позывы автопилота напялить на ораторшу трубу.

В общем, мозги у этих древних народов засраны пропагандой капитально. И не официоз же давно, а просто фанатизм ностальгантов по временам оным. Каким же тогда был официоз тех времён оных? Эталон тут, скорее всего, фараоновский Гребипет, но уж очень похоже, что и минойский Крит в этом отношении не сильно от него отставал.

Но много ли от этого толку? Покуда за пропагандой административный ресурс, попробуй-ка не продемонстрируй лояльности ему! Ну так и цена же той лояльности — ага, соответствующая. Последние династии фараонов того же Гребипта — сплошь иноземные. Перед ассирийским завоеванием, например, правили вообще нубийцы, а массам, ко всем им лояльным одинаково, по всей видимости, было вообще похрен, кто на текущий момент у власти. Сами меж собой разбирайтесь, только с нас лишнего не дерите, да мозги гребите нам поменьше. Так же и персам потом слились, когда те пришли. Крит и сам меньше того Гребипта, и запас прочности соответствующий. Он и рухнул раньше, но схожим образом — через стадию власти ахейцев, приход которых как-то не вызвал массовой борьбы против них. Настозвиздили вы все там в своём Кноссе, ну вас на хрен, мозгогрёбов! Потом — да, и ностальганты появились, тупо повторяющие зады прежнего официоза и ни хрена нового предложить не способные. В Гребипте пару раз даже успех имели, но кратковременный, потому как и настозвиздить массам снова успевали быстро. Последнюю попытку, больше балаганную, чем всерьёз, мы с Хренио и сами наблюдали в Дельте. Я ведь рассказывал о тех событиях? А на Крите местных ностальгантов не хватило и на это, и уже понятно, что и хрен хватит. Ну так и какой тогда смысл? Сама же эта пламенная агитахтерша Пасифая Алларийская, этеокритянка по происхождению, но греческая гетера по профессии, являет собой нагляднейший пример всей тупиковости этой ностальгии по временам оным.

Настроив энергетику на самый оптимальный режим защиты от всех выплесков её бьющих через край эмоций, мы переглянулись, покивали головами, поухмылялись, и я резко блокировал её подключку к эгрегору. Киваю нашим, и мы начинаем ей дурашливо аплодировать. Даже критянки, обе девки, и их мамаши, просекают, что что-то не так, а мы уж хохочем, и наш молодняк хохочет, и гетеры, и даже их служанки. До критянок и трети юмора не дошло, но то, что ихняя ораторша, распалившись до полной утраты всякой связи с реальностью, вещает нам на языке, которого мы не знаем и знать не можем, доходит уже и до них. Первыми присоединились к нашему хохоту девки, а за ними и их мамаши. Это и сбило агитахтершу с панталыку окончательно. Замялась, захлопала глазами, спохватилась, въехала, осознала — и расхохоталась сама. После чего сказала, что вот как раз поэтому-то и не набирают к себе испанцы таких, как она. Медленно и простыми словами, чтобы было понятно критянкам, но по-гречески, чтобы было понятно и нашим. А Волний добавил, что как раз вот о таком выносе мозгов и начинался этот разговор, и знаками ещё показал для наглядности. Есть это, конечно, и у нас, совсем уж без этого нигде не обходятся, но у нас этого намного меньше, потому как не в почёте. И снова девки рассмеялись, и видно уже, что не боятся, а сами к нашим хотят. Языковый барьер никуда не исчез, как и этнический, но ментальное взаимопонимание схожих характеров — вот оно, уже наметилось. Мамаши тоже заулыбались, но задумчивее. Поняли же и контекст. У греков стервозная баба разве проблема? Дал муж по шее, она и заткнулась. Не берут стерв там, где с бабой считаться принято больше, чем у греков. Ну так и что тогда теряют их дочурки на такой чужбине?

В последующие дни мы порешали вопрос с отпуском отобранных девок замуж за бугор и с основняками критских общин. С большой неохотой, конечно, те соглашались, но куда тут денешься, когда и сами девки хотят, и мамаши ихние согласны, и женихов же дефицитных для оставшихся невест больше остаётся? Проблема ведь для критских общин серьёзная. И хотя в античном мире не кобыле легче, когда баба с возу, а ишаку или паре волов, сильно ли от этого меняется суть? Вопрос же не только по этим двум решался, а и на перспективу. У них шмакодявки подрастают, для которых хоть и есть пока женихи, но тоже не всем гарантированы, потому как тоже часть погибнет в наёмниках или пиратах. И кому тогда тех, для которых женихов не хватит? Если не на произвол судьбы, а в хорошие руки, то почему бы и нет? Обидно то, что лучших забираем, а не тот третий сорт, который они и сами с удовольствием бы нам сбагрили, но с другой стороны, за их судьбу меньше и тревоги — не пропадут такие и у нас. Разъяснили мы критским основнякам и отработанный на той же Сардинии механизм обратной связи с письмами под диктовку на их языке. А в их случае даже нашему чтецу доверяться не нужно, потому как на греческие буквы у них найдутся и свои чтецы. Цензура у нас, конечно, есть — некая Мелея Кидонская, их языком владеющая, да только личные жалобы на личную же жизнь, не выдающие никаких наших государственных тайн, в подцензурные темы не входят. Что у нас на их взгляд хорошо, а что плохо, пусть пишут, к нам будут вербоваться те, кого наша жизнь устраивает, то бишь те, которые нам как раз и нужны.