Чтение онлайн

— А в той войне, досточтимый, кайзеровским дирижаблям противостояли только эти ранние несовершенные самолёты? — спросил центурион-препод.

— Да, в воздухе — только они. Но до появления зажигательных пуль их пулемёты были малоэффективны. Жёсткий цеппелин за счёт размещения его несущего газа в многих отдельных баллонетах не так-то легко завалить, а не худших пулемётов и стрелков из них на нём больше, так что обычно с него успевали сбить тот самолёт раньше, чем он наделает в дирижабле слишком много дырок. Надёжно было только залететь сверху и сбросить на него малые бомбы, но это редко кому удавалось. Скорость-то набора высоты у тогдашних самолётов была небольшой, а у дирижабля и потолок выше. А с земли по ним стреляли из обычных полевых пушек, поставленных на зенитные приспособления. Били шрапнелью, и случаи сбития дирижаблей в принципе были, но чаще эта шрапнель при падении обратно поражала своих. Так что на начальном этапе войны цеппелины были малоуязвимы.

— А у греков ведь с римлянами нет и этого?

— Ну, на задранные вверх баллисты вам даже авиабомбы не нужны — вы их, если просто проигнорировать их вам будет скучно, забросаете с недосягаемой для них высоты и ручными гранатами, — слушатели рассмеялись, — Если найдётся какой-нибудь отчаянный летун на планере системы Дедала, вы собьёте его даже из ваших табельных револьверов, а парореактивный беспилотник Архита Тарентского неуправляем и летит, куда вздумается ему самому. Помните же испытания наших новоделов на первом курсе? А в типоразмере, пригодном для пилотирования, лично я подобную конструкцию представляю себе с очень большим трудом, — слушатели лежмя легли от хохота.

Этот означенный Архит Тарентский был современником Платона и даже водил с ним дружбу, на досуге философствовал и сам, а по совместительству подрабатывал иной раз стратегом Тарента. Хрен его знает, ради чего он этим голубем своим парореактивным заморочился, но факт остаётся фактом — первый в мире прототип ракетного перехватчика в виде малоразмерной и неуправляемой авиамодели античным грекам в принципе давно известен. Первые потоки юнкеров мы с ним на первом курсе знакомили, но уже включен и в школьную программу для мелюзги. А чего его секретить, собственно говоря?

Когда согласовывали этот вопрос с Юлькой, так она ещё припомнила, что этот Архит, который Тарентский, вообще считается основателем механики как философского направления. Ему же, вроде бы, приписывали и изобретение самых ранних метательных военных машин, но по этому вопросу дискутируют и сами греки. А вот беспилотник этот парореактивный — однозначно его. Аглея даже вычитала у кого-то, будто бы и Архимеда на его идею паровой пушки натолкнул этот архитовский голубь, и хотя у греков это тоже вопрос дискуссионный, я склонен согласиться с её источником. Обычно изобретают не с нуля, а совершенствуя и приспосабливая под другое применение что-то уже известное, а связи Сиракуз с Тарентом — давние. Вроде бы, тот Архит и самого Платона из кутузки в Сиракузах вызволял, когда его Дионисий Старший за что-то арестовал и посадил. Ну, нам хрен с ними обоими, нам техническая суть важнее. Беспилотник тот архитовский греки до пилотируемого перехватчика уж точно хрен доведут. Зенитная модификация той паровой архимедовской пушки, раз уж в александрийском Мусейоне она давно известна, выглядит реалистичнее, но при заряжании с дула её скорострельность под большим вопросом, а без неё хрен ли это за зенитка? Ну, натолкнёт она в свою очередь Герона Александрийского на его парореактивный ротор, так хрен ли им от него толку? Так и останется игрушкой. И уж точно не повлияет на это изучение нашей школотой этой архитовской парореактивной птички даже в метрополии. Это вполне себе античная разработка, и так известная в Луже всем, кому интересна. Мало ли, какой блажью страдают эти испанские чудаки, приобщая свою мелюзгу больше к механике, чем к высоким искусствам? Так или иначе, это работает на эллинизацию их варварской культуры, а разве не эллинистическую культуру прививает окружающим варварам и Рим? Что тут может прийтись не по вкусу цивилизаторам?

— А на Востоке ведь тоже ничего серьёзного нет?

— Если и есть, то примерно того же уровня, что и у греков. Что-то может быть и пошире внедрено. Китайский арбалет может быть распространён и в большем количестве, чем греческий гастрафет, но вряд ли намного мощнее его. Могут применяться воздушные шары с нагретым воздухом или большие воздушные змеи, но единично в целях разведки. Мы до Китая не добрались, и в каком там всё это состоянии сейчас, не знаем, но позднее всё это там отметится, так что в принципе может уже и быть. Могут знать уже и порох, но хуже нашего, как и в Индии, и едва ли он применяется у них в военном деле. Скорее, тоже для праздничных фейерверков. Любят они там это дело. Додуматься в принципе могут, но их ракеты будут ничем не лучше тех, которыми вы баловались ещё в школе. Ну, побольше разве только размером, но точно так же летящие туда, куда им больше хочется самим. По коннице хунну ими шмалять для расшугивания их лошадей смысл ещё какой-то есть, а по точечной цели для её поражения — абсолютно никакого. Катапульты на Востоке известны, но они примитивнее греческих — это аналог онагра, только с грузом вместо закрученных канатов. Её уменьшенную модель вы изучали на втором курсе, а настоящая оправдывает себя только в очень крупном типоразмере. Зенитный вариант, сами понимаете, исключён.

— То есть, реален там только обстрел из луков?

— В Китае возможны композитные деревянно-роговые луки и, как я уже сказал, арбалеты, но их там наверняка мало. В Индии есть стальные луки, но тоже мало, основная масса стреляет из бамбуковых. Так что массовый длинный лук индийского или кельтского типа наиболее вероятен — дальнобойный, но неприцельный. Высоты в пару сотен метров достаточно, чтобы не опасаться серьёзного ущерба от обстрела, а с трёх сотен дирижабль может его вообще игнорировать. В то же время, длинный лук — оружие залповое, так что это не отдельные стрелки, а целые подразделения в не очень плотном, но всё-таки строю. Авиабомбу на такую цель потратить меня бы жаба задавила, но пару гранат и пулемётных очередей, если решите, что надо поучить их хорошим манерам — в самый раз.

— Далековато получается, досточтимый, — заметил другой центурион, — Метров триста по вертикали, да по горизонтали вряд ли меньше — это уже четыреста с лишним по диагонали. Для нашей стрелковой девятки это уже далековато.

— У нас уже разработан и производится малой серией крупнокалиберный патрон для нового крепостного ружья, испытывается опытный образец самого ружья, а на стадии разработки чертежей — крупнокалиберный пулемёт под этот же патрон. Дирижабль, сами понимаете, несколько посложнее этих машинок, — слушатели рассмеялись, — Вооружение для него подоспеет явно раньше, чем он сам.

— А для каких целей тогда есть смысл таскать авиабомбы?

— Ну, это если хорошим манерам нужно поучить не рядовых хулиганов, а очень больших и важных. Вот допустим, пожалуются командованию нашей воздушной эскадры наши мореманы на нехорошее поведение какого-нибудь там индо-малайского раджи или китайского ванна. Исполнителей ведь ему рядовых сколько ни прореживай, у него народу там полно, и азиатские бабы ещё нарожают. А вот если по столице его отбомбиться, да не одним дирижаблем, а сразу всей эскадрой, да не по массовой застройке, а по его личному дворцу, да по особнякам его придворных жополизов, да ещё не один налёт ему устроить, а пару-тройку — вот это будет уже наглядный и доходчивый урок хороших манер даже для такого местечкового пупа земли. А то привык тут, понимаешь, что может вытворять всё, что левой пятке вздумалось, и управы на него никакой, — слушатели снова рассмеялись.

— Для бармалеевских царьков хорошая острастка, — заценил володин Александр, как раз вернувшийся с Цейлона по замене, — А то у них там их столицы не на побережье, а в глубине суши, и морским десантом к ним туда не наведаешься. Оштрафуешь их только погромленным и разграбленным портом, но сами они в безопасности отсидятся, а убытки потом новыми поборами восполнят. А вот если с воздуха их бомбами повоспитывать в их столицах — это раз и навсегда всю глубину своей неправоты осознают.

— Абсолютно верно, — подтвердил я, — Для восточного деспота власть и престиж власти важнее и богатства, и благополучия подданных, на которых ему вообще наплевать. Неприятно какое-то время жить похуже, чем привык, пока вновь не содрал с подданных достаточно для достойной его величия жизни, но обгадится он с перепугу только в случае реальной угрозы ему самому. Особенно, если его противник при этом не рискует вообще ничем — это же не просто угроза, а ещё и унижение на глазах у подданных. Наш морской десант южноаравийский царёк отразит, не считаясь с потерями, а нам и небольшие потери нежелательны, и он об этом знает и страшно гордится этим как своим преимуществом. А воздушный налёт, способный смешать его со всем его дворцом в однородную массу, да ещё и абсолютно безнаказанно — это уже совсем другой эффект. Ни от войска никакого ему толку, ни от крепостных стен, ни от расстояния, недосягаемого для морского десанта. Такие уроки не забываются. Проучи таким манером одного, и тогда появление в небе над столицей одного единственного дирижабля, не сбросившего ни единой бомбы, а просто сделавшего над ней круг и молча улетевшего обратно, любой из них безошибочно поймёт как тонкий и пока ещё дружеский намёк на его не подобающее достойному и уважаемому человеку поведение. А если он сам не допетрит, в чём неправ, так придворные выяснят и доложат ему на следующий же день всё, что надо, и чего не надо.

— Но это ведь, досточтимый, только военное применение, — заметила та же самая слушательница, — А ты говорил ещё про рейсовые грузопассажирские полёты.

— Естественно, ребята и девчата. О военном применении речь зашла в контексте главной опасности для дирижаблей по опыту Первой Мировой войны того нашего мира. У нас она по сравнению с ним смехотворно мала, и применительно к воздушным судам наш принцип будет точно такой же, как и к парусно-моторным морским. Это у нас не военный корабль, а хорошо вооружённое на всякий случай грузопассажирское транспортное судно. При необходимости может выполнять и военные задачи, и его вооружения для них вполне достаточно, но основная его работа — рейсовые перевозки людей и грузов между нашими колониями. Таким же точно в этом смысле мы замышляем и наш серийный дирижабль. И на разведку слетает, когда понадобится, и отбомбиться слетает по обнаглевшей обезьяне, если придётся, и экстренный груз на дальнюю точку доставит или проведёт спасательную операцию там, куда никакому морскому судну не поспеть вовремя, но это всё внештатно, по особой ситуации, а штатной работой для него станут регулярные грузопассажирские рейсы на большие расстояния. Тот же самый "Гинденбург", например, рейс из Германии в Штаты совершал в благоприятных условиях за двое суток. В один конец, естественно. У цеппелина военного времени, менее совершенного, на это ушло бы, допустим, три дня, но у тогдашних морских судов на такой же трансатлантический рейс уходила неделя. Мы не рассчитываем на совершенство уровня кайзеровских цеппелинов, пусть будет три дня или даже четыре, но наши морские суда преодолевают этот путь за добрый месяц, и никому из вас не нужно объяснять, каково это. О регулярности я и вовсе молчу. Ну да, каждый год, и это у нас считается вполне регулярными рейсами за неимением лучшего. Но хочется ведь немного другой регулярности и других скоростей? — слушатели невесело рассмеялись.