Чтение онлайн

— Да это-то всё понятно, — согласился лузитан, — Я другого опасаюсь — хватит ли у них вообще этих ценных лошадей?

— Так ведь мы же разве мироеды, Минур? — ухмыльнулся я, — Что же мы, совсем без понятия? Не заставим мы ни вождей с героями своих скакунов из колесниц выпрягать, ни всё племенное поголовье разом отдавать. Кто же так делает? Римляне с побеждённых ими врагов контрибуцию не разом берут, а в рассрочку. Карфагену вон и на пятьдесят лет рассрочку дали. Представляешь? А мы что, жаднее и непонятливее римлян? Не лишим мы белгов их национального достояния. Разом возьмём столько, сколько они могут отдать, не подрывая своего поголовья, а остальное они будут нам должны и отдавать будут по мере возможности. Если ты увидишь, допустим, что в табунах у них всего сотня — ну, на самом деле у них наверняка не одна сотня, но пусть будет сотня для простоты — у того вождя, на которого друиды насели всей сворой, то конечно, не надо его разорять. Пусть отдаст пару десятков разом или даже тройку, если его коневоды в ужас от этого не придут, а семь или восемь десятков пусть остаются у него и дают ему тот приплод, из которого он выплатит нам в рассрочку то, что остался должен. И с нами он таким манером расплатится в конце концов, и с друидами отношений не испортит, и табун свой любимый сохранит Жизнь — штука сложная, и если у людей трудности, то надо же их и понимать. Цифры — это тебе на месте виднее будет, а общий принцип решения вопроса — вот в таком примерно виде.

— А доставлять этих лошадей нужно будет в Оссонобу?

— Нет, лучше сразу сюда, в Нетонис. Ты же всё равно сюда со всей своей семьёй переселиться хочешь, раз насчёт здешней школы и перевода в неё детей спрашивал?

— Ну, хотелось бы, конечно, досточтимый.

— Значит, тебе и самому прямые рейсы между Нетонисом и Британией удобнее будут, чем через Оссонобу. Нам тяжеловозы здесь нужны, а в Испании их показывать не надо — слишком много лишних глаз и ушей. Римляне если узнают, тоже могут захотеть, а им тоже разве откажешь, хоть они и не кельтские друиды? — мы рассмеялись, — А мы разве для них это дело затеваем? Нам самим мало. Нам не менее трёх сотен хорошо бы, да не из одного табуна, а из разных желательно, чтобы порода была покрепче и поздоровее.

Дело, конечно, не только в самом этом арденнском тяжеловозе белгов и даже не столько в нём. Его римляне так или иначе через сотню с небольшим лет заполучат, сперва Цезарь Тот Самый после завоевания Косматой Галлии и страны материковых белгов в том числе, а затем в имперские времена их будет использовать римская тяжёлая кавалерия. На ближайшее время для нас имеет значение количество, которым очень не хочется делиться с римлянами, как я и объяснил своему бывшему вольноотпущеннику, но на перспективу важна не столько сама лошадь, сколько тот её обвес, с которым мы будем использовать её сами. Применительно к верховой езде это стремена, которых не знает античный мир. Это же не только посадка на высокого коня, на которого не заскочишь прыжком, как на пони. С посадкой-то на высокого скакуна и персы уже ахеменидские проблему решили — петлёй ремённой на копье вместо стремени, а римскому кавалеристу и слуга по штату положен, который его подсадит на высокого нисейца или арденнца. Жёсткость посадки обеспечит и рогатое седло, которое римская имперская кавалерия переймёт у парфянских катафрактов, и таранный удар копьём облегчив, и рубящий удар длинным мечом, но всё-таки классика тюркского типа с высокими луками и стременами значительно эффективнее и для езды, и для боевых действий. И сама езда, стоя в стременах, не так утомительна, и удар режущий сабельный, и регулировка жесткости посадки длиной стремян — глубокая и максимально жёсткая для тяжёлой конницы типа классических рыцарей с их лансами или вёрткая для конных стрелков, позволяющая им поворачиваться и стрелять во все стороны. Стремена римлянам поэтому нам не хочется сливать категорически. Пусть уж лучше наша конница в метрополии поездит традиционным античным способом. И так ведь одна из лучших.

А ещё категоричнее нам не хочется сливать римлянам конский хомут. Не знает и его античный мир, а знает только ошейниковую упряжь, которая душит лошадь, сжимая её шею при тяговом усилии. На лёгкой колеснице это не столь существенно, но дорожный тарантас или грузовую телегу лошади и мулы тащат из-за этого вдвое слабее, чем тащили бы в хомутах. А это ведь транспортная логистика, потому как волы, которых приходится в качестве основной тягловой силы применять, гораздо медлительнее лошадей. Вывести-то тяжеловоза можно, но в ошейниковой упряжи он себя в лучшем виде не покажет, и тогда нахрена он такой нужен? Римская имперская экспансия Траяна захлебнулась в известном нам реале далеко не в последнюю очередь из-за проблем с сухопутной логистикой — волы не успевали, а лошади не тянули. Ну так и не надо нам римской Империи, решившей эту проблему и продолжающей процветать. Положен ей Кризис Третьего века, значит, нехрен тут хитрожопить. И так ждать ейного краха слишком уж до хрена придётся. И в сельском хозяйстве та же история. Кризис Третьего века — это же прежде всего кризис рабочих рук. Нет больше тех многочисленных, дешёвых и сведущих в средиземноморском хозяйстве рабов, которые были раньше, а есть только малочисленные, дорогие и неумелые дикари. Много ли с ними нахозяйствуешь по технологиям Варрона и Колумеллы? Колон — чаще всего пропивший свой дембельский надел ветеран-легионер, то бишь хреновый хозяин по определению, раб с хижиной — дикарь, только по-дикарски работать и умеющий. И на том спасибо, хоть какой-то доход с той земли, которую они обработать успевают. Но если дать им вместо волов лошадей-тяжеловозов в хомутах, обработают больше и доходов с земли дадут больше, продлевая жизнь посткризисной Империи. А нам разве это от неё нужно?

Продвинутое хозяйство, эдакий античный расцвет, плавно перетекающий в ещё более продвинутый позднесредневековый, нам нужен в наших колониях. В них внедрим и разовьём, а с метрополией им поделимся уже готовым и уже тогда, когда Империи будет уже не в коня корм. Вот для этого хозяйства и нужен нам тяжеловоз. И тяжёлая конница нам тоже не помешает, но это уже так, заодно, постольку поскольку, а прежде всего нужна хорошая тягловая сила, эдакий живой трактор поскоростнее воловьего. А быстрее и легче такого тяжеловоза вывести из нынешнего арденнского тяжеловоза белгов. Собственно, по большому счёту только он и нужен нам от Косматой Галлии. Возьмёт её потом Цезарь Тот Самый, да и хрен с ней. В остальном же нам интересен в кельтском мире лишь Туманный Альбион, да и тот не весь, а только Корнуэлл — ага, ради его олова и вольфрама. Вольфрам и при римлянах, наверное, никуда от нас не уйдёт, потому как и для них вольфрамит будет пустой породой, абсолютно им ненужной. А для меня это основная легирующая присадка в быстрорежущую сталь для металлорежущего инструмента, а в перспективе и на твёрдые сплавы, когда Серёга кобальт мне наконец в достаточном количестве отыщет. Пока только мизер есть для лабораторных экспериментов. Но станины чугуниевые для новых станков под тот инструмент я уже лью. Если подзадержатся твёрдые сплавы — не беда, чугуний как раз вылежится и естественное старение пройдёт, отчего станки только точнее будут.

А с оловом корнуэлльским, скорее всего, прощаться нашим потомкам придётся, когда римляне Британию к рукам приберут. Но это мы переживём. Во-первых, олово есть и в Северной Америке на атлантическом побережье Штатов, до которого за сотню с гаком лет наши потомки уж всяко доберутся. И месторождения, Серёга говорит, такого же типа, как и в Корнуэлле — тоже россыпные касситеритные, да ещё с не выбранными пока никем самородками чистого металла. А то, что не так богаты они, как корнуэлльские, для нас не катастрофа, потому как, во-вторых, у нас потребность в олове снизится. Люминь у нас на подходе из ямайских бокситов, а на очереди и мадагаскарский. Люминистые бронзы тоже в большинстве случаев ничем оловянистых не хуже и прекрасно их заменяют. Литейные свойства похуже, и поскольку стальное литьё пока даётся хреново, новые пушки уже под унитарный снаряд будут бронзовыми со стальными лейнерами. Австро-Венгрия такие и в Первую Мировую в реале ещё использовала, и уж всяко не от этого наступил её крах. Вот на них — да, оловянистая пушечная бронза пока нужна. Антифрикционные свойства лучше тоже у оловянистых бронз. Похуже, чем у бериллиевой, но разве хватит её на подшипники скольжения, когда их понадобится хренова туча? Поэтому на массовые оловянистая будет нужна. А на всё остальное её и люминистая прекрасно заменит, так что прорвёмся…

18. Евгеника

— Макс, ну откуда мне знать такие подробности? Я же тебе не узкий специалист по тропическим лесам Южной Америки, — реакция Наташки рефлекторная, — У нас по ним только ликбез был самый общий. А уж по этой жаботикабе бразильской я тебе тем более не специалист. Знаю только то, что легко нашёл бы в интернете и ты сам, если бы тебя это в той прежней жизни заинтересовало. Культивируется-то она много где — и в Колумбии с Панамой, и на Кубе, и на Филиппинах. В принципе, наверное, везде во влажных тропиках приживётся, если завезти. У вас же прижился на Кубе родственный вид с вашего Бразила?

— Ага, морщинистый этот зелёный, — подтвердил я, — Так самое же смешное, что потом Волний с ребятами и возле Тарквинеи местный родственный вид обнаружили, и он уж точно не хуже того бразильского морщинистого. Как с гевеей той каучуковой, так и с виноградозаменителем вышло. Ну, кислее разве только, да косточка одна. Но ведь чем-то же всё-таки хуже того бразильского винограда, раз финики эдемские для виноделия его не используют? Что с ним может быть не так?

— Ромовая ягода, скорее всего. В принципе в регионе культивируется и хорошо придаёт вкус рому, но для виноделия сама по себе как-то не прославилась. Жаботикаба уж точно по этой части вне конкуренции. Все приличные бразильские вина, считай, только из неё и делаются. О субтропиках для неё забудь сразу — боится даже лёгких заморозков, но там у нас и с нормальным виноградом проблем особых нет, нам для тропиков замена ему нужна. Считается, кстати, ещё и хорошим медоносом — и заметь, сейчас настоящих пчёл в Америке нет, если завезённых вами на Кубу не считать. Мне даже не интересно самой, кто там сейчас эту жаботикабу вместо пчёл опыляет. Главное ведь, сам понимаешь, что она к опылителю не капризна и таких сюрпризов, как киренский сильфий, не преподнесёт. Судя по культивации, не капризна она и к другим местным особенностям — должна прижиться везде, где подойдёт климат.

— Но что-то ведь всё-таки помешало ей распространиться самой по всей полосе Атлантических лесов? На Бразиле-то ведь мы именно её не нашли, а наши колонисты при разведке ближайшего побережья не обнаружили её и на материке. Должна же этому быть какая-то причина?

— Вот об этом, Макс, не спрашивай — чего не знаю, того не знаю. Так или иначе, её естественный природный ареал обитания — юг Бразилии, север Аргентины, Парагвай и восток Боливии. Там, где подходящие для неё и схожие между собой условия. Ни в Андах, ни в пампасах, ни в экваториальной амазонской сельве её не ищи.

— Зона саванн и редколесий, — резюмировал Серёга, — Будем надеяться, что и юг Атлантических лесов тоже. Ты, кстати, не назвала Уругвай. В нём есть или нет? Хотя — да, это ведь уже зона аргентинских пампасов.

— Она в Уругвае культивируется, но среди стран природного ареала источники Уругвай не упоминают, — пояснила Наташка, — В диком виде она там, скорее всего, уже не растёт, так что — да, южнее зоны Атлантических лесов и саванн с редколесьями искать её смысла уже нет. Да, вот ещё что вспомнила — любит увлажнение. Сезон-то цветения у неё весна и лето, очень растянутый, а от него, сами понимаете, пляшет и сезон плодоношения. Но там, где увлажнение достаточное и в сухой сезон, эта жаботикаба цветёт и плодоносит весь год. Ну, интенсивность, конечно, всё равно сезонная, но хоть сколько-то и цветов, и ягод в разных стадиях созревания, есть всегда. И солнцепёка прямого тоже не любит. Так что, по идее, Атлантические леса для неё самое лучшее место.

— И особенно в десятикилометровой зоне действия океанских бризов, — добавил геолог, — В общем, вероятность найти это виноградное дерево вблизи побережья высокая, и это радует. Жаль, что не по всей той полосе Атлантических лесов. Очень хорошее в этом плане место на побережье в районе современного Рио-де-Жанейро. Там довольно близко к берегу склоны горного массива Серра-да-Мантикейра задерживают пассаты, и если уж где искать, то прежде всего там. Вот севернее — уже не уверен.

— Ага, Бразил и ближайшее к нему побережье как-то не обнадёживают по этому вопросу, — хмыкнул я, — Каботаж до того горного массива в принципе приемлем, почти на освоенном маршруте, и сильно он суда не задержит, но вот если до места Рио-де-Жанейро дерево так и не попадётся, то значит — пока не судьба.