Чтение онлайн

Лёха наконец придвинул к себе тарелку с картошкой, жареной с мясом, салом и луком, и, почувствовав запах, проворно заработал вилкой.

– Вкушно, – промычал он с набитым ртом, – Клашно готоишь, Николаш!

– Давай, ты сначала поешь, а разговоры потом разговаривать будем, – поморщившись, посоветовал я.

Он согласно мотнул головой и, больше не отвлекаясь, за несколько минут прикончил целую тарелку. Вскочил на ноги и пошёл за добавкой. Мэнчин громким лаем тоже потребовал добавки, а кот громким мявом его поддержал. Голод постучался в брюхо и объявил час жора.

– Хренассе, вы пожрать! – довольный и посвежевший Андрюха появился на пороге и тут же направился к плите, где стояла большая, накрытая крышкой, сковорода с жареным мясом, – Тоже хочу!

– Руки помыл? – строго спросил я.

– Когда бы я успел, – он на ходу пожал плечами, – Тут такой чавк стоит и запахи летают, что ноги сами мимо умывальника пронесли.

– Иди мой, – непререкаемым тоном заявил я.

– Да помыл-помыл, – продемонстрировал он мне ещё влажные после полотенца ладони, – Что, думаешь, совсем без понятия?..

Через полчаса мы всё так же сидели за столом и дружно прихлёбывали чай из больших глиняных кружек. На этот раз, наверное, для разнообразия, они были из одного набора и отличались только рисунком весёлых смайлов на боках.

Парни от сладкого дружно отказались и предпочли на десерт горячие бутерброды с колбасой, помидорами, зеленью и залитые сверху расплавленным сыром. Правда жевали они уже не жадно, а вполне себе степенно, как и положено взрослым, состоявшимся мужчинам, а не вечно голодным студентам.

Мэнни и Васька, раздувшиеся от съеденного, дружно дрыхли в обнимку, деля один коврик на двоих. Сейчас они чем-то неуловимо напоминали помирившихся после ссоры Матроскина с Шариком. Не удивлюсь, если скоро заговорят, а там, глядишь, дело и за покупкой коровы станет. И дяди Фёдора на сдачу. После лечения, что один, что второй, выказывали недюжинный для зверя ум и сообразительность.

– Так что там с цифрами? – пробурчал Лёха, переживающий за качество лечения и его побочные эффекты. Выглядел он, кстати, более чем хорошо. Лет на тридцать пять, не старше.

– Давай уже, колись, Николаич, – подбодрил меня Андрюха, – Вижу же, знаешь что-то. Самое время начать делиться инфой.

– Ладно, – я чуть пожал плечами и заговорил, – В общем, ребятки, новости такие. Что касается вашего лечения, то с ним всё в порядке. Организмы я вам подновил. Можно сказать, омолодил. Ненамного, но лет по двадцать-двадцать пять каждому откатил.

– Фигассе, ненамного, – пробормотал Андрюха, – За таким лечением к тебе, Николаич, очередь выстроится отсюда и до Пекина, с Нью-Йорком в придачу. Не боишься такую тайну просто так кому попало доверять?

– Если бы боялся, то не доверил бы, – легко улыбнулся я, – Да и вы – не кто попало. К тому же у вас сейчас проблемы совсем другого рода нарисовались. Да такие, что вам, если подумать, моё лечение как-то уже не очень-то и нужно?

– Это ты о чём? – напрягся Лёха, – Ты про эти цифры непонятные имеешь в виду?

Я посмотрел на них, а они на меня. Взгляды тяжёлые, испытующие, недобрые. Пальцы вцепились в ручки кружек, как в гранатные кольца перед броском. Позы напряжённые, боеготовые.

– Расслабьтесь, – вздохнул я, – Чего вы на меня уставились, как будто я вам отравы в чай сыпанул. Ваши беды со мной никак не связаны. Да и не беды это вовсе, если здраво подумать и рассудить.

– Дмитрий Николаич, ты давай по делу, ладно? – тяжело уронил Лёха, – А беды то или не беды, большие они или не очень – мы сами определим, давно не дети уже. И не виноватит тебя никто. Если бы ты нам зла желал, то давно бы уже сделал – тишком да молчком. Так что давай, излагай уже, о чём сказать хотел.

– Ну слушайте, – вздохнул я и начал рассказывать.

Говорил я долго, часа полтора, наверное. Сыпал фактами, цифрами, примерами. Выложил практически всё, что узнал от “судейских”, только в своей интерпретации и слегка мною отредактированное. Под конец даже охрип чутка и всё чаще промачивал горло уже давно остывшим чаем. Чай этот, кстати, был мой фирменный, системный, и неплохо так бодрил даже в холодном виде.

Мужики слушали молча и внимательно, ни разу меня не перебив. Поначалу я видел в их глазах лишь неверие и подозрительность. Эти чувства читались в их лицах, напряжённых позах и крепко сжатых кулаках.

Но постепенно подозрительность ушла, а неверие стало сменяться изумлением, пониманием и какой-то тоскливой обречённостью. Я вполне понимал и разделял их чувства: невесело, знаете, перевалив за полтинник, узнать и осознать, что отныне и навсегда твоя жизнь круто изменилась и прежней уже никогда не будет.

Ладно Лёха, ему терять-то было особо нечего – бобыль бобылём, одинокий и всеми отрезанный ломоть.

А вот Андрюхе пришлось по-настоящему туго. Жену свою, Киру, он действительно любил и всячески её баловал. Каково ему теперь было услышать, что отныне он будет только молодеть, а потом в один прекрасный момент его жизненные процессы застынут на уровне одного и того же возраста и больше никогда никуда не сдвинутся? Её же такая благодать никак не коснётся. Тут, пожалуй, можно и крышей двинуться. Впрочем, на этот счёт были у меня кое-какие соображения, но я делиться ими не спешил, дабы, не дай бог, не внушить ложную надежду.

– Ладно, мы тебя поняли, Николаич, – сказал наконец Лёха, чья психика оказалась покрепче, чем у его бывшего друга-соседа, что сидел сейчас с отсутствующим видом и пустым взглядом пялился в окно, – С Системой этой, что в нас через эту Суть пролезла, всё более-менее понятно. Раз от неё никак не избавиться, будем пытаться как-то уживаться. Привыкать, значит. А про себя почему ничего не сказал? Я же вижу, что у тебя над головой тоже имя есть, только красное. А у Соседа, вон, зелёное. Это что значит? Что ты нам не друг? Или, может, вообще враг?

Вот мы и подошли к самому сложному вопросу в нашей беседе. И что им сказать? Правду, Дима, только правду. Ложь они мигом раскусят, и тогда доверия к тебе больше никогда не будет. Просто мужики они такие: один раз предал – и они тебя вычеркнули из своей жизни, навсегда.

А нужно ли тебе это доверие, Дим? Жил же до этого как-то один, может и сейчас проживёшь? Я заглянул внутрь себя и понял – да, нужно! Мне нужны эти люди, и я на них рассчитываю сейчас и хочу рассчитывать в будущем.

– С моей Системой всё сложно, – начал я, – Всё рассказывать не буду – это не только моя тайна, но, что смогу, расскажу.