Чтение онлайн

Снилась Крону цветущая сирень, которую он наломал и сделал из неё отличную метлу. С этим помелом он бродил по улицам Приозёрска, делая город чище. За этот трудовой подвиг, в его честь была отлита большая бетонная статуя. Памятник себе любимому очень умилил Авантюриста, но мучила назойливая мысль: "Он был жив! Мало таких, кому при жизни воздвигают монументы!" От этих противоречий, в голове крутился один единственный вопрос: "Каким способом её отливали?" А главное - за какие заслуги?" Порешив, что, наверное так надо, он успокоился...

...

Пинк, во сне, переживал прошедшие события по-своему. Полночи за ним гонялся бетонный голем, который отлили мастера из университета. На лбу у него было написано нехорошее слово и никакие уловки не помогали стереть эту надпись, а в голове вертелась мысль, что и незачем. Не поможет...

...

Эллиме тоже приснилась бетонная статуя...

Глава вторая

Болотная лихорадка

Утром следующего дня, Грог поспешил на встречу с Борном, который уже должен был достичь перевала, ведущего к Варварскому проходу. Эллима увязалась следом, а Пинк семенил чуть поодаль, постоянно бубня про воздушный шар. Грог не выдержал и остановившись, обречённо вздохнул:

– Послушай, Пинкертон. Пока ты готовишь аэростат к полёту, мы не только встретим Борна и Сюзи, но и вернёмся в ангар.

Уже на подходе к деревне Тагорабинке стало ясно, что на склоне Университетской горы царит оживление и происходят неординарные события, не предусмотренные протоколом. Открывшаяся картина убедила, в этом, подошедших. Через речку Голубая вода, отделившую деревню от университета, перелазивший через неё червяк, подмял под себя мост. Заменив, таким образом, переправу собой, он застыл, вместе с залитым в него раствором. Известно, что бетон встаёт не сразу и по рассказам очевидцев, после употребления цементного блюда, хорхой намеревался ползти в деревню. Видимо, в гору ползти было тяжелее и он выбрал наиболее лёгкий путь. В это утро, в деревенском трактире, даже выбитые за ночь стёкла менять не стали - на всякий случай. Зачем понапрасну деньги расходовать? Деревенский кузнец Кувалда бегал вокруг новопредставленной скульптуры кругами и давал советы, направо и налево:

– Надо с него шкуру содрать и перила присобачить!

Прочную кожу чудовища справедливо поделили между всеми участниками, заинтересованными в делении трофея и теперь Пинк не знал, что делать со своим отрезом, восседая на нём и крутя головой.

– Может, я за шаром сбегаю, а Грог?
– с волнением спросил он.

– Ладно - беги, - махнул рукой Авантюрист. - Эллима здесь останется, до твоего возвращения, а я пойду на встречу с Борном.

Все разошлись по своим делам, навстречу новым перспективам. Что собой представляет шкура хорхоя - никто не знал, и в самое ближайшее время, будет с нетерпением ждать новостей от алхимика Пестика, пока тот проводит лабораторные анализы. Один знакомый сказал Авантюристу про то, что в горе образовался длинный туннель, в том месте, где прополз гигантский червяк. Куда ведёт этот проход - неизвестно. Маги залили бетоном наружную заглушку и какие там будут происходить события, какие дела твориться, так же - дело тёмное. Они применили в университете старую испытанную тактику упреждения подкопов - поставили медный бассейн, в котором лежат медные шары. Малейшее сотрясение недр тут же будет обнаружено. Сами маги, исследовать проход не желают, да и другим не советуют.

– Оставим на десерт!
– согласился с доводами Грог.
– Сейчас есть дела поважнее.

Когда Авантюрист возвращался с варваром и магичкой к месту событий, кузнец уже красил новый мост в изумительный ядовито-зелёный цвет. Перила он обещал выковать к следующему четвергу, но, наших героев, это обстоятельство - мало интересовало. Несказанно обрадовавшись встрече, Сюзи с Эллимой болтали без умолка и, отправив их в ангар, Грог с Борном отправились в Приозёрск за остальными участниками концессии. Пинка оставили с женщинами заканчивать проверку оборудования, к предстоящему путешествию. По дороге в город Борн без конца интересовался последними новостями, произошедшими в Повалье:

– Ну, что тут у вас новенького?

– Да, всё старенькое, - устало ответил Авантюрист.
– По ходу дела, всё сам узнаешь. Меня сейчас мучает другое - этот загадочный пергамент. Я вот что думаю: сейчас мы соберёмся в ангаре Пинка и, предоставив баб самим себе, дадим им возможность путешествовать по магазинам, а сами, чисто мужской компанией, сгоняем к заброшенному дому на болотах.

– Какому?
– не понял варвар.

– Ну, к Таинственному дому, где зеркало дурацкое находится, - объяснил Грог, начиная уже нервничать.
– Хочу показать ему свиток и услышать, что оно на это скажет.

– Можно, почему бы и нет, - сразу согласился Борн, равнодушно пожав плечами.

Прибыв в Приозёрск, друзья отыскали Бориса и завалились в кабак, отметить встречу. Затем Грог показал Борну своё хозяйство, которым он обзавёлся, за последнее время. Уютный дворик его дома имел небольшой бассейн, аккуратно обихаживаемый Руди, как-будто она собиралась в нём жить, не желая расставаться со своим прошлым. Варвар умилился увиденному ещё больше, когда лицезрел саму Руди. Косясь на Грога, он с подозрением спросил:

– Не могу поверить! Это что - наша ундина? Кожа белая, даже слишком; ребёнок подрастает...

Он хотел добавить что-то ещё, но передумал отпускать комментарии, которые могли оказаться не к месту, во всяком случае - пока.

Единорог Жора несказанно обрадовался встрече, начиная хиреть в портовом городе, где для него развлечения не предусмотрены и был готов идти куда-угодно, хоть на край света

– Ну, а у тебя как дела?
– допытывался он у варвара.

– Когда я привёз маленькую Сюзи домой, весь стан переполошился. Старейшина, посмотрев на неё сверху вниз, сказал, что меня не за этим посылали. Потом добавил, что я не маленькая девочка - в куклы играть, а огонь мы добудем старым дедовским способом; тем более, что он апробирован, устойчив и более безопасен, чем бездумное пускание огненных шаров. Короче - я почувствовал себя поэтом, в глухой и дремучей таёжной деревне.

...

Утром следующего дня, оставив женский коллектив предаваться воспоминаниям, Грог решил, как и было задумано, в чисто мужской компании навестить владения "Гидры", чтобы принесённый таинственным посланником пергамент показать вредному зеркалу в заброшенном доме на болоте. Единорога Жору уговорили остаться развлекать женщин, заодно и свою кобылу Люську, а они вчетвером: Грог, Борн, Пинк и Борис, направились в сторону порта - к баркасу.

– Интересно, - высказал Грог мысль вслух, - ядовитое облако не опустилось на землю? А то мы не то, что на аэростате - на лодке не проплывём!

– Нет, - успокоил его Пинк.
– Когда я газ проводил, то интересовался этим аспектом. Не хотелось самому там полечь.

– Ну, тогда порядок...

Баркас неторопливо бороздил воды речки Тухлянки. Мимо проплывали корявые деревья, росшие на ржавых берегах, на фоне пронзительно-синего неба, а из воды, то тут, то там - торчали коряги. Зелёная ряска жалась ближе к берегам, а обрывки тины попадались повсеместно и запах... Боря кутался в белое покрывало, Борн натянул медвежий шлём поглубже, как будто он мог спасти варвара от вони, а Пинк без конца ощупывал свою покоцанную бороду. Грог молча взирал на неухоженные берега и в этот момент времени, отличался редкой молчаливостью. Глядя на Бориса, он подумал о том, что тот мог бы завести и рабочую одежду, так как белый саван укатать в грязи - делать нечего, особенно на болоте. Борн не расставался со своим шлёмом, наверное, даже во сне, а Пинку, не мешало бы подравнять бороду. Он предлагал ему сделать окладистую бородку, но, тот почему-то отказался. "Вот приедет Ламуна, сам прибежишь стричься!" - сказал он гному, а тот только мычал и обеими руками закрывал свою национальную гордость. "Ты посмотри: у тебя, после схватки с големом, вся борода разбросана по лицу пучками", - подначивал его Авантюрист.

Наконец-то баркас повернул налево и пройдя под "Синюшным Мостом", вышел в акваторию одноимённого озера, которое, строго говоря, было рекой, но - сильно расширяющейся в этом месте. Авантюристу показалось, будто бы выйдя на просторы, баркас сам собой ускорил ход, радуясь свободе и безбрежным водам, простирающимся во все стороны утончённой лазурью. Водная рябь мелькала по бортам, поблёскивая солнечными бликами на каждом гребне, а позади баркаса, в разные стороны - расходились волны, чтобы впоследствии выкатиться на берег. Пинк повернул руль влево и направил баркас к знакомому причалу, который ещё не успел сгнить до конца. Медленно, но уверенно, моторизированная лодка приближалась к берегу, пока не уткнулась носом в полуразвалившийся деревянный помост. Друзья осторожно и не торопясь, вышли на заросший кустарником берег. Будучи, когда-то знакомой, картина изменилась до неузнаваемости. Заросли увеличились в объёме, а знакомые места, со временем, стёршиеся из памяти, оставили только обрывки воспоминаний, да и те не укладывались в увиденную панораму. А самое главное - что-то неумолимо зловещее присутствовало и витало в воздухе.