Чтение онлайн

Бывает… иногда прокручиваю образы в своём воображении. Представляю. Пытаюсь воспроизвести, прежде чем снова встать, но каждый раз забываю какую-то важную делать. Именно поэтому я всегда так долго лежу. Пытаюсь наладить ключевые цепочки воспоминаний. Я вижу, как зарождается самое начало. Как переплетаются яркие полосы лучей в неимоверном количестве связей. Даже простое созерцание со стороны, оборачивается созданием «нечто», а не крахом целой планеты всего. Это больше, чем просто «нечто». Это «нечто» ни на что не похоже. Оно… идеально. Я пытаюсь как можно детальнее обосновать мозгу.

Разрастается это дело из абсолютного ничего. Пустые края и широты вдруг заполняются искорками. Лучами. Всё больше, хаотичнее и длиннее. Плавные движения закручиваются в общем потоке энергии. Сфера, которая нагнетая свой объём, не может остановиться. Вечная гонка, ведущая в никуда. Там, вокруг тебя, нигде нет как такового пространства. Один лишь ты наедине с собой. Обстановка начинает… накалятся.

Оно начинает потихоньку вращаться, базируясь в высь как можно дальше. К тому же параллельно нарастает общий объём. Становится шире. Вокруг своей оси постепенно преобразуется область. Поясок. Кольцо, как у некоторых планет. В конечном счёте кутерьма ускоряется до такой степени, что больше невидно чётких граней. Смазанный поток. Не в силах сдерживать такой бурный скачок энергии – шар… взрывается… Извилины потихоньку плавятся в мозгу.

Яркость света, буквально разрывает сферу изнутри. Такой тихий, приятный звук, мало на что похожий. Ангельское пение на сошествие из ворот рая прыжком в бездну. Что самое забавное, его не хочется забыть, а хочется слушать ещё и ещё, наслаждаясь мимолётным падением… Любое хорошее начало, обязательно в моём случае заканчивается пиздецом. Нагнетающий атмосферу звук внезапно раздаётся вместе с взрывной волной, деля её на две половинки, словно фрукт. Парящие витки, медленно ударяются друг об друга, разделяясь на более мелкие паводки. Время не повернуть вспять. Разлученные сферы распадаются на множество зёрнышек. Их сопровождают яркие лучи света наподобие солнца. Ключевая разница – тебя не слепят. Они гаснут единожды, ничего не оставляя после себя, словно ничего и не было. Миф. Мираж. В мгновении ока всё затихает… Опять остаюсь один. Разочарование гнетёт сердце… Увы.

Остаётся лишь… е-е-еле заметный источник, уходящий далеко вдаль. Там нет ни конца, ни края и только смутное отражение лица, выдаёт поверхность под твоими ногами. Становиться уже поздно, когда случайно замечаешь. Водная гладь начинает трепетать. Зыбко дрожать. Создаётся воронка, которая поглощает в себя громадное количество воды, но не тебя. «В чём собственно дело?», однако картинка резко пропадает. Сменяется кадр и вместо скоротечной впадины, я вижу влажный, закрытый бутон. Спиральный кулон, свитый из остатков воды. Зрелище завораживающее если честно. Первые секунды отчётливо видно, как струиться потоком яркий ручей по растительной ткани, расплёскивая свои излишки вокруг. Эластично, друг за другом, внезапно распускаются водные лепестки. Неимоверно синхронно, с последней возможностью красиво воспеть.

Из самого центра, за секунду, расцвёл луч и, кажется, он запросто пронзит собой свинцовое небо. Цветок полностью созрел. Его листочки переливаются энергией разных оттенков… Оттенков разных планет. Мне хочется лишь одного –прикоснуться. Почувствовать то самое, мимолётное тепло, но лишь дотронувшись единожды – всё в миг разрушается. Остатки подхваченным ветром, устремляются прямо в лицо. Я закрываю глаза, но не спешу их открыть обратно. Я догадываюсь, что дальше произойдёт… Ничего хорошего. Мельком просачивается один зрачок. Просыпаюсь… Прекрасные, абстрактные образы, являются ко мне во всём своём великолепии, но их крах всегда огорчает. Этот сон я назвал просто: «Цветение апельсина». На том и порешили.

Солнце уже давно встало, а значит – я проспал. Подобное случалось не в первое и в моём случае давно уже вошло в стабильную привычку. Хорошо, хоть вообще просыпаюсь. Каждый сделанный шаг, постепенно стирает из памяти моё прошлое и мысли по поводу сна нещадно увядают. И так каждый раз.

Мятая форма ни капельки не придаёт шика и скорее смотрится удручающе. Тёмно-синий пиджак, выглядит откровенно пожёванным. Честно, неудивительно, учитывая, где находится после сна простыня. Тонюсенькая, белая кайма одёжки, стала больше серой, нежели чем наоборот. Особенно заметно, если сравнивать с теми же пуговичками. Они-то как раз сохранили свой первоначальный цвет. По центру застёжки и полоской на рукавах. Не будь отличительных линий, это бы никоим образом не бросалось в глаза. Толщинка неоднозначно поблёскивает пятнами желтизны. Испачкаться для меня совершенно плёвое дело. Другая плохая особенность – вещи, дай боже, раз в месяц стираются. Хотя нет, не правда… Мне всегда каждый месяц подгоняют новый комплект.

На тон светлее кажутся брюки, но это не вина закройщика. Они попросту выгорели. Белая рубашка на удивление белая, правда, неопрятно торчащая концами вокруг. В общих чертах образ не замысловатый, но другое дело сама подача. Именно она предостерегает всей своей неаккуратной безнравственностью. Я быстро встряхиваю костюм, разминаю замлевшие ноги в обуви и ухожу. По ощущениям, я всё знаю. Уже почти восемь утра…

Пропустить ванную комнату – дело меня совершенно обычное. Не потому, что я не хочу или лень. Уж так иногда получается. Увы. Даже самое примитивное забывается. Не представляю, какого тогда из моей пасти разит. Размениваться за частую на всякие мелочи, попросту нет сил. Секундные фрагменты бодрости испаряются и… такое чувство, будто всю ночь вагоны разгружал. Холодный поток немного бодрит, но не этого мне надо. Пару глотков помогут сдержать беснующийся желудок. Именно вода не позволяет окончательно подохнуть с голодухи.

– Твою-ю-ю… мать… – неприятно вздрогнул, увидев отражение в зеркале. – Кажется, – потянул за веко, – стало только хуже… Пиздец…

Жутко… Неприятно… Бр-р-р… Красной сеткой, тонкие капилляры покрыли весь белок, не оставляя на нём живого места. Покрасневшая кожа вокруг глаза – остаётся ещё одним долгим напоминанием после сладких снов. Раздражённая кожица отдаёт незначительной сыпью. От того то синяки под глазами смотрятся ещё кошмарнее в довесок с растёртым румянцем. Налитые синевой мешки под глазами фиолетового оттенка. Будто ненароком словил двойную порцию тумаков. Время поджимает, а вопрос полностью не решён. Хорошо, хотя бы голова через раз не болит. Хоть в этом на сегодня повезло.

Рядом стоит вездесущая баночка с таблетками. Порой она мне мерещится по всему дому, но всегда находиться на своём месте. Одной или парочку, хватает на целый день, но натощак глотать куда более болезненно и мерзко. Желудок словно… пытается переварить полиэтиленовый пакет. Безрезультатно выходит. Жмурюсь, и максимально быстро, глотаю 2 капсулы, запивая из-под крана двумя стаканами воды. Боль настаёт чуть позже. Вещи неряшливо возвращаются на свои места. Мокрое полотенце падает с умывальника на пол. Я быстро заглатываю ещё одну пилюлю и отправляюсь в путь.

* * *

Поход с утра выдался вялым. Солнечное утро ни капельки не бодрит, а наоборот, лишает сил. Шёл медленно, безрадостно волоча за собой ноги. Шоркаю по привычке ботинками по дороге. Кругом поля и единственная дорога. Ничего интересного. Скажем так… можно-о по пути свернуть не туда, в парк, но даже он выведет по тропинке обратно к школе. Не получиться случайно, потеряться среди трёх сосен. Печально. Каждый раз одна и та же беспросветная полоса. Серая. Однотипная. Буквально нечем разнообразить себя. Сменить направляющую ногу. Перейти на другую сторону. На этом всё разнообразие заканчивается. Самый идеальный вариант – развернуться. Уйти обратно, ненароком осознавая. Завтра будет хуже, чем вчера. Я никогда не закрываю ни дом, ни калитку. Неизвестно в каком состоянии смогу вернуться туда.

После пяти минут шорканья виднеются черты Академии. С небольшого пригорка плавно вниз. Небольшая пробежка. Несколько фигур учеников плотно стоят у ворот. Проверяющий, практически не реагирует на плеяду опазданцев. Тот самый, ненавистный мною жирный охранник. Индюк. Он, как никто другой, может неожиданно подстегнуть отстающих ярко выраженными словами. Я не знаю таких людей, которые любили бы или… хоть как-то его уважали. Чистая неприязнь и откровенная ненависть. Он вот-вот должен был снизойти до нас.