Чтение онлайн

– (Безжизненно) Ничего… – ели слышно прошептала.

– (Довольно) Вот и я о том же, – злорадно улыбнулся. – Справедливость наконец ворже… сторже… вала… Тьфу, кароч… Я победил. Осталось только на цепь посадить твою ебливую скотину. Весь дом её духами… обоссан… (Жалобно) Ненасытная паскуда… (Плаксиво) Она ебалась пока я спал, сука… СПАЛ!!! Т-ты даже не представляешь, насколько это унизительно прибираться за шлюхой! Вот же тварь подлая, – встал. – Мало ей всего, мало!! Теперь понятно, в кого ты такая пошла. Яблоко от яблони сука… Жри землю, – поднял клуб пыли. – Смотри не подавись…

Крохотный клочок пыли, достаточно прочно осел в лёгких, досаждая затяжным оттёком. Лоя кашляла и рыдала. Последнего он не слышал. Круг за кругом, грязь бесконечной кутерьмой въедалась в лицо.

– (Плаксиво) Я ненавижу вашу семью. Ненавижу! Это же… какими мразями нужно быть?!! Жалко, вы нахуй все вместе не сгорели!!! Да похуй на унижения. Похуй! Насрать на домашние аресты. Вообще, на всё насрать, – махнул рукой. – (Слезливо) Эта… грязная скотина… Тварь… Животное!!! Я же люблю… – упал на колени. – Я не заплачу, – обхватил голову, – я не за-апл-л-лач-чу-у-у-у!!!

Вся агрессия на глазах переросла в расточительную агонию. Гиль сам себя уничтожал. Завывая навзрыд как маленький ребёнок, от него можно ожидать чего угодно. Психика окончательно сошла на нет. Все болтики в разнобой посыпались. Даже полностью убитый горем, ничего не мешало выкинуть лютую дичь. Слюни, сопли, слёзы. Шепелявит пытаясь глотать. Образ до сих пор отталкивает какое бы призрачное сочувствие не пытается воссоздать. Жалкое зрелище наивного юнца. Сквозь натужные, полу-разборчивые слова, с трудом просачиваются стоны. Сердце щемит как не в себе. Впервые в жизни оно хотело выпрыгнуть в безумной конвульсии. В клочья порвать грудную клетку. Подохнуть на воле. Очередное, испорченное дитя. Только смерть поможет остановиться.

– (Плача) Я всё п-потерял… Всё-ё-ё.. – вытер рукавом нос. – Вы… вы обе разрушили мою жизнь… Вы забрали у меня всё… ВСЁ!!! – метнулся к Лое. – Отвечай мне! Скажи мне хоть что-нибудь!!! – схватил за плечи. – СКАЖИ!!!

– (Шёпотом) Иди…

– (Взволнованно) Что? – приблизился ухом. – Что ты сказала?

– (Шёпотом) Нахуй… иди…

– (Болезненно) Ой, бля-я-ять… Выебнуться перед смертью решила. Смешно блять… Ахуенно смешно… Я… убью тебя тварь… Просто… убью…

С небывалой ранее силой, голова маниакально стала заколачиваться в грунт.

– (Плача) Я один сука остался, – ударил. – Один! Я любой ценой отомщу, – повторно ударил.– Отомщу… отомщу-у-у…

Первые пять ударов прошли бодро. После десяти – пальцы онемели. Ещё через пять, руки окончательно отказывались подчиняться. Последние три раза и вовсе имитировались движения, поднимая то вверх, то опуская плечи вниз. Сил злиться попросту не осталось. Сидя на коленях, Гиль разрыдался в последний раз.

– (Жалостливо) Какой же я жалкий. Бля-я… Как же сука хочется подохнуть. У-у-у-у, сука-а-а-а… У-у-у-у-у-у… у-у-у-у-у-у…

Тишина не сразу легла на плечи. Она изрядно заставила помучаться.

Слабые порывы ветра насвистывали мелодию отрешённости. Так грустно, что жалостливо до жути. Пустые, грязные поля. Одна небольшая, разрушенная постройка. И двое. Дыхание перебивалось слезами навзрыд. Бесконечно сопли текли. Пачкался один за другим рукав. Размазывались липкие пятна по штанам. То с головой нахлестнёт волна, то постепенно отпустит. И так по кругу. Выжить удаётся с переменным успехом. То одна утопает, то один.

Когда уже и сил не оставалось реветь, то в ход шло самоистязание. Глаза, растёртые до красна, растирались ещё гуще лишь бы вызвать невыносимую боль и обратно слёзы. Зубы бесконечно раздирали плоть. В некоторых местах у дёсен успело немного накопиться сгустков крови. Лишь с окончанием безумного вопля характер немного улёгся. Остаточное действие как маятник гоняло то взад, то вперёд. Своими неуклюжими движениями, разве что нарушалась гармония. Ещё немного сопутствующих всхлипов. Тревожных завываний и голос замолк.

– (Сухо) Я-я-я, – встал, – сегодня достаточно настрадался. Когда вернёшься домой, передавай своей маме от меня привет… Надеюсь, она… скоро… умрёт…

* * *

Мы знали друг друга с самого детства. Симпатия пронизывала нас обоих, зарождая дружбу. Беды случается. Люди теряют друг друга. Просто… забывают о существовании. В таких случаях судьба может дать им ещё один шанс. Ещё одну попытку. Дружба может переродиться в нечто… более серьёзное, но даже так, не стоит слепо доверять любви. В мире грёз – всё заканчивается совершенно по-иному. Со счастливым концом. Девичьи мечты подпитывают и не дают особо тосковать. Очень скоро, желания непременно сбудутся. Наступит вечное счастье и любовь. Бесконечная и окрыляющая. Пускай хотя бы там, в мечтах, у нас всё будет… хорошо.

* * *

Кай сидел в углу своей комнаты на жёстком, прохладном полу рядом с лужицей. Он не мог толком вспомнить, когда именно успел проснуться: минуту назад, час или мается уже не первый день. Завораживающим тоном абсолютно голые стены, дымчатой рябью привлекали к себе. Буквально стопорили взгляд. Заманивали, будто предельно тихо что-то шепча. На них то и дело возникали абстрактные пейзажи прямиком из неоткуда. Полосы. Завитки. Пятна и круги. Из маленьких закорючек, неожиданно рельефом через стену, проявлялись где-то ранее знакомые образы. Мозг плясал в истерике. Секунду назад ничего подобного и близко в природе не было. Подумаешь, очередной дурацкий глюк. Каких только сюжетов ранее не встречалось. Одно дело плоские картинки. Совершенно другое – полноценный силуэт. Объём постепенно набирал человеческий вес.

Спустя несколько фрагментов, которые он упустил, возле стены сидел вполне живой человек. Ну как человек. Скорее его подобие. Неумелая копия из алебастра. Грязная. Блеклая. Серая. С неровностями и рваными краями. Качество материала дрянное, но сама модель нареканий не вызывает. Сделано всё по уму. Все пропорции тела совпадают. Голова. Руки. Торс. Нога. Есть вторая. Отдельные детали, такие как: нос, глаза, губы и пальцы страдают, однако в форме всё ещё угадывается человек. Мальчик. Недоделанный мальчик. Наспех сформированный образец. Видны объёмные грани плоти и грубые потёртости. Больше напоминает оживший рисунок карандашом. Обрубовка. Акцент смещён в сторону зарисовки. Общие габариты тонут в большом количестве песка и лжи. Подобное просто не могло существовать. Прямоугольные губы странника тихо шептали себе под нос. В отличии от остальных фигур на этой было меньше всего крови. Именно это его и привлекло.

Через некоторое время силуэт окончательно дорисовался. Из мёртвой кожи появились хлипкие лоскутки. Очень слабый намёк на одежу. Едва ли угадывается бумажный лист, обёрнутый вокруг кисти. Из четырёх составных частей выходит плоский рукав. Следом появляется воротник. Одна его половинка. Как только деталь усложняется складками, весь процесс замирает. Навсегда. Человек сидит в четвертинке пиджака из штукатурки. Будь ранее на стене обои, цвет персонажа окрасился бы в охристо-голубой.

Поза с течением времени ни капли не изменилась. Одна нога поджата под себя. Другая торчит вперёд. Уставшими на полу, валяются по сторонам руки. Осанка наклонена вниз, однако глаза, пронзительно смотрят вперёд. Вездесущие, песочные пятна не мешают. Выделяется лицо. Из носа бесконечным паводком текут кровавые песчинки. Изваяние грустит ни капельки не развлекая владельца. Взгляд пустой и каменный. Жизни как таковой нет. Интерес быстро испарился. Кая привлёк соседний персонаж в противоположном в углу.