Подлежит Удалению
Шрифт:
– (Шокировано) Я… Я не этого хотела… Всё должно было произойти не так.
– Ну а как?! – топнул ногой со злости. – Как?! Что тебе в этой сука жизни не нравиться?! (Устало) Я… я устал тебе бесконечно угождать… – растёр пальцами глаза. – …Всё, хватит с меня. Я лучше пойду.
Гиль немного постоял, понервничал, ещё раз поднял ногой пыль и собрался уходить. Обстановка накалилась до предела. Если он уйдёт, то всё закончится прямо здесь. Мысли должны сорваться с языка. Последняя нота терпения умирает под наспех сказанные слова:
– У нас… никогда не было взаимопонимания… Ты в этом виноват. Не я…
– (Удивлённо) …Что-о-о? – обратно развернулся. – Чего-о блять?! Так это, – ткнул в себя пальцем, – я оказывается мудозвон, да? – (Истерично) Ну ни хуя себе!! У нас были отношения тварь… – скорчился от гнева, – были. Нормальные, как у людей, но ты… ты… (Злостно) Ты всё сука жадностью своей сгубила! Всего тебе мало. Обокрала меня своей безумной истерикой до нитки, а я ещё и виноват остался… А-а-а-а!! Бля-а-а-а… Не могу больше!! Не могу!! Ну бля… – схватился за голову, – бля-а-а-а… Когда же ты сука угомонишься!!… Денег тебе не хватает?! Денег?!! – согнулся в коленях. – На блядь! – вытащил из кармана кучку смятых купюр. – На! – кинул в лицо. – На блять, подавись!! Забирай эти конченные бумажки и вали нахуй! Вали! Бля-а-а-а, – медленно поднялся, держась за колени. – (Плачевно) Я сейчас сука умру, – схватился за сердце. – Какая же ты паскуда…
– (Шокировано) Я… Я…
– (Болезненно) У тебя даже слов подобрать мозга нету… – постепенно выпрямился, – курица… Вот скажи, чего ты хотела от меня? Ну, правда? Скажи мне хоть раз правду. Это что, так сложно для тебя? Ладно. Ну тогда… (Спокойно) Я думаю, это ни для кого не секрет, зачем девушки встречаются со мной… Им всегда что-то нужно, причём вечно в неограниченном размере… Может, и ты думала, что я предложу тебе руку и сердце? Так на, – протянул ладонь, – бери, вот только сердца там уже нет. Ты его нахуй разбила… Ах да, – усмехнулся, – может тебе и брак вместе с гражданством подавать? Так же? Вот только не надо носом кривить. Все бабы этого хотят. Всем хочется на халяве разжиться… (Злостно) Ты бы знала, сколько девок до тебя, вокруг меня крутилось… Да такие как ты – пачками без конца патрулировали чуть ли не каждый день. Разница лишь в том, что они соглашались за гораздо меньшие уступки. И время… В любом случае, когда мы расстанемся, не забывай, – угрожающе наставил палец, – ты мне сука по гроб жизни должна. Я заебался тебе помогать, выручать, ходить с тобой, водить тебя… Я дохуища бабла вбухал в тебя. Пора бы уже как следует… отблагодарить…
– Не надо! – попыталась отмахнуться. – Не трогай меня! Не трогай!!
– А я и не собираюсь, – встал рядом. – Ты сама мне прямо сейчас отдашься. По доброй воле. У тебя просто… другого выбора нет. Обычные уговоры на тебя вообще не действуют. Каторга в прямом смысле слова, благо всегда есть на ком поблизости отыграться… Я-то думал честно говоря, – почесал затылок, – уломаю тебя гораздо быстрее, чем всех своих предыдущих, но ты… Нет, ты не особенная. Нет. Ты просто ебанутая. Хер пойми каким чудом, ты продержалась дольше всех. Я называю это – разнообразие. Жить как по мне без дураков слишком скучно. Кто тебя будет развлекать? 1 из 10 всегда окажется долбаёбом. К этой роли как раз… – фыркнул, – примазалась ты. Пялить твоих подруг, не то, что необходимо, а сук… жизненно важно. Ты же падла… просто не даёшь. У тебя что, хуй болтается между ног? У тебя дырка размером с кулак? Тогда что? Ах да, деньги. Кинуть на деньги. Да-а-а… Они затмили твой взгляд… Я честно, даже особо не шифровался, когда ебал твоих подруг. Правда. К одной зашёл на «чай». Ко второй. Даже тупой бы уже заметил закономерность. Ты же у нас нарочито слепая. В принципе не хочешь очевидные вещи замечать. Носик в медок разок окунула, так целую банку сожрала. Хуй кто выгонит с насиженного места. Только я. Ну не плачь, – пальцем стёр слезу, – ещё не время. – Вот когда, ты заглотишь мой хуй по гланды… тогда да. Там и поговорим.
Пощёчина прилетела резкая. Гиль нарочито её ожидал толком не уклоняясь. Звучный шлепок больше отбил руку, чем причинил хоть сколько-то вреда. Едва ли поморщился сдерживая нахальную улыбку. Уже ничего не хотелось, разве что поскорее уйти.
– А хочешь, – мгновенно схватил за плечи, – расскажу по секрету, что мне отец сказал про тебя? Ну, в ту самую, первую вашу встречу? Да не рыпайся ты, – легонько встряхнул, – а то не услышишь самое интересное. Я сказал не рыпайся, – сильнее сдавил, – а то хуже будет.
– (Строго) Отпусти меня придурок! Больно же!
– Ещё раз рявкнешь на меня, – схватил ладонь, – все трухлявые косточки твои пересчитаю. Что тебе из сказанного непонятно? Ещё рано уходить домой. Самое интересное пропустишь. Лучше не порти нам обоим настроение, хотя… ты давно уже лично мне его испортила… В последний раз предупреждаю, – сжал чуть сильнее кисть, – дай мне спокойно договорить… Лады?
Лоя ничего не ответила. После сказанного одна рука убралась. Вторая всё ещё сдавливала плечо. Гиль несколько раз похлопал по плащу. Аккуратно растёр место шлепка. Разгладил складки. Это больше походило на вынужденную беседу среди «корешей». Как никогда мужская физиономия выглядела омерзительно. Слюни ели сдерживались, чтобы не попасть падонку в лицо. Диалог как ни в чём не бывало стартанул с предыдущей точки:
– Так вот… – чуть ближе наклонился, – что сказал мне про тебя батя: «Если вдруг женишься на этой оборванке, ты мне больше не сын. Понял?!». Ну это я так, вкратце. Не более того, – выпрямился. – Ебать, только не делай такой удивлённый вид. Я не собираюсь до утра байки для потехи травить. Я сейчас ставлю вопрос ребром. Если… ты всё ещё хочешь остаться у кормушки, то пора бы уже… лояльность проявлять. Я знаю, как исправить недочёты. Да, как такового доверия к тебе больше никогда не будет, но за то ты ещё некоторое время похлебаешь с нашего стола… Чем плохо? Для твоего положения думаю самое оно. Липку напоследок немного ободрать. Уйдёшь так сказать, красиво. Тебе всего-то надо попуститься гордостью которой и так нет… Давай, – размял шею, – давай мы всё сделаем по-хорошему? Обоюдно. По согласию. Будто бы по любви. Без насилия. Всё как ты любишь. Хоть в каком-то веке притворюсь уже… я.
– (Хмуро) …Ты жестокий.
– А то я и без тебя не знаю… Галактику блин открыла… Кароч, – вздохнул, – либо ты соглашаешься, либо ты тупо отрабатываешь вложенное в тебя бабло. Похуй как. Иди хоть… пиздой в подворотне торгуй. Мне лично насрать. Либо я твой царь и бог, либо пиздуй на улицу бомжевать… До тебя вообще доходит, в каком ты сейчас… охуительно бедственном положении? Смотри на меня, – взялся пальцами за подбородок. – А ну блять смотри, – легонько хлопнул второй рукой по щеке. – Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя наконец дошло? Перестань кота тянуть за яйца. Говори либо «Да», либо нахуй вали. Хватит бесить меня. Моё терпение не безгранично… Я могу и въебать… Мне что надо, раз…
Неожиданный пинок в пах практически удался. Как только Гиль отвлёкся на очередное философствование, колено почти проткнуло его главную червоточину. Если бы не сноровка и некоторое, спортивное мастерство, ему бы не удалось так вовремя отставить в сторону зад. Удар вскользь прошёлся по причиндалу, попав по прямой мышце живота. Голос рассвирепел:
– (Грозно) Ты что, – мельком осмотрелся, – совсем охуела мразь?!! – впился в плечи со всей силы. – Страх потеряла сука!? А?!!… Ну всё блять, – затащил в свои объятия, – больше никакой тебе нахуй любви. Буду ебать тебя по звонку колокольчика и только посмей не прийти! Дзинь-дзинь… шлюха. Дзинь-дзинь…
Слёзы слившись в солёный ручеёк, быстро стекали по шеи, местами капая не одежду, как перед началом дождя. Исковерканная улыбка тесно переплеталась с алчными глазами, жаждущих только мести. На исхудалые попытки вырваться, жвалы всё сильнее сдавливали чужую плоть. Раз за разом становилось тяжелее дышать. Жертва утопала в визге щенячьих соплей.
– (Возбуждённо) Ну и хули ты теперь молчишь, а?! – харкнул себе под ноги. – Говори блять! Говори!! – встряхнул пассию.
– (Хладнокровно) Ты… – пристально всмотрелась в глаза, – урод. Лучше бы ты никогда не родился!! Лучше бы ты в утробе своей мамаши… сдох!!!
– (Довольно) О, да-а-а-а, – неожиданно от себя отпихнул. – Мы к этому обязательно ещё вернемся, а пока…
В отличии от девичьего шлепка мужской имел гораздо иной посыл. Не сколько лицо разгорячить, а приструнить. С одного маху обесточить. Ему с этой задачей крайне повезло. Лоя настолько была унижена и оскоблена, что попросту не заметила пощёчины. Мозг буквально данную выходку как угрозу не оценил. Как итог – искры посыпались из глаз, а затем полный мрак. Эффект был успешен. Парень ели сдерживал себя в руках в попытке не затанцевать над околевшем трупом. С виду ничего такого, но в душе – всё сгнило. Истощённое тело валялось на таком же мёртвом грунте. Силы покинули её. Наглец набросился с верху.