Чтение онлайн

У Филиппа и Жанны родились трое сыновей и дочь. Судя по всему, о сыновьях король не слишком пекся — по крайней мере, отношение Филиппа к ним проявлялось в несколько необычных формах, а вот в дочери Изабелле, своей маленькой принцессе, он буквально души не чаял. Даже после ее брака с английским королем Эдуардом II он сохранял с дочерью самые близкие отношения и часто по просьбе Изабеллы одаривал ее мужа.

В октябре 1285 года, когда Филиппу исполнилось восемнадцать, умер его отец, оставив сыну французский трон, гибельную войну в Арагоне и огромные долги. Так что к заботам по канонизации деда у Филиппа прибавились новые: поиск дополнительных источников денег. С этими двумя задачами и были связаны все главные конфликты его правления.

Причиной конфликта Филиппа и папы Бонифация стали деньги. Чтобы найти средства для войны с английским королем Эдуардом I, Филипп обложил налогом церковные земли. Такая мера не была чем-то новым, и обычно церковь не возражала против такого сбора средств «для защиты государства», хотя прежние короли и духовенство всегда делали вид, что речь идет не о налоге, а о добровольном пожертвовании.

Филипп был весьма доволен полученным от церкви доходом, а король Эдуард, увидев, что особых жалоб на французского монарха не последовало, решил ввести подобный же налог на английскую церковь. Но тут вмешался Бонифаций и в 1296 году издал буллу «Clericis Laicos» [309] , запрещающую духовенству платить или соглашаться на какое-либо вспомоществование светским правителям без дозволения святого престола.

Поскольку значительная часть земель во Франции и Англии принадлежала церкви, ни Филипп, ни Эдуард не пришли в восторг от такого шага папы. Но с цепи сорвался только Филипп. Он организовал настоящую «кампанию в прессе» против понтифика. Появились многочисленные памфлеты, бичующие Бонифация и все духовенство, а поскольку авторы этих произведений состояли на королевской службе, то обвинений в клевете они могли не опасаться. Эта тактика оказалась настолько эффективной, что Филипп позже воспользуется ею в борьбе с тамплиерами.

Бонифаций сначала отступил, но затем решил перейти в контрнаступление. Как это часто бывает в истории, началом важных событий стал сущий пустяк. Некто Бернар Сессе, епископ Лангедока, время от времени в состоянии подпития позволял себе пренебрежительно отзываться о короле. В те времена такое случалось не реже, чем в наши дни. Однако Лангедок был родиной катарской ереси и попал под власть французской короны лишь незадолго до описываемых событий, что делало Филиппа особенно чувствительным к критике, исходящей из этой провинции. Одно из замечаний Сессе в адрес французского монарха передавалось из уст в уста по всей Европе: «Наш король похож на сову — птицу видную, но совершенно бесполезную. Он поразительно хорош собой, но все, что он умеет, это смотреть на людей — не мигая и не произнося ни слова» [310] .

Это и другие высказывания епископа привели к тому, что ему было предъявлено обвинение в государственной измене. По вековому правилу, лица духовного звания, обвиненные в совершении преступления, должны были предстать перед церковным судом. Если священника признавали виновным в тяжком преступлении, например в убийстве, его могли передать светским властям для наказания, но решение это принималось церковниками. Однако Филипп, вместо того чтобы найти епископов, которые согласились бы судить Сессе своим судом, велел арестовать его и доставить в Сенлис для проведения дознания.

Бонифаций впал в гнев. Он выпускал одну буллу за другой, заявляя, что власть папского престола выше власти любого монарха, и требуя от Филиппа передачи Сессе своим представителям. Декларация верховенства папской власти была делом не новым. Папы всегда утверждали, что только они являются истинными правителями христианского мира, где короли лишь служат их заместителями. Королям все это было не по вкусу — папская власть казалась им досадной помехой. Так или иначе, но вскоре между Бонифацием и Филиппом началась открытая война. Почти никто не сомневался, что в этом противостоянии папа потерпит поражение. Для понтифика наилучшим выходом был бы поиск компромисса, но Бонифаций не пожелал идти на уступки. Он оставался тверд.

Возникает вопрос: почему папа выбрал столь самоубийственную позицию? По мнению одного из историков, «его нрав испортили желчные камни» [311] .

Война между королем и папой не ограничилась словесной перепалкой. Филипп устами своего советника Гийома де Ногаре обвинил Бонифация в ереси, мужеложестве и иных пороках, несовместимых с духовным званием. Далее король и Ногаре заявили, что Бонифаций незаконно занял престол, изгнав своего предшественника Целестина V. В этих обвинениях оказалось достаточно правды, чтобы трон под Бонифацием зашатался, — ведь он был лишь одним из многих пап, выбранных в ходе борьбы за власть между знатными римскими родами. Когда Филиппу понадобилась помощь в борьбе с папой, враждебно настроенная к Бонифацию семья Колонна с готовностью предложила свои услуги.

Между тем Ногаре отправился в Италию, где с группой вооруженных людей явился в Ананьи, родной город понтифика, арестовал Бонифация и запер его в собственном дворце. Правда, через некоторое время жители города стали проявлять беспокойство по этому поводу. Люди за пределами Франции прониклись сочувствием к папе, а возможно, и к его политике. Мы так и не сможем узнать, кто из них в конце концов вышел бы победителем из этой войны, поскольку освобожденный из-под ареста Бонифаций отправился в Рим в очень скверном состоянии и спустя месяц, 11 октября 1303 года, скончался.

Таково краткое изложение весьма сложной проблемы. Арест Бонифация важен для понимания того, что случилось в дальнейшем с тамплиерами, ибо на свет появилась определенная схема действий. Противостояние Филиппа и папы началось с того, что королю понадобились средства для ведения различных войн. То есть вначале появилась нужда в деньгах, а уж нравственные и правовые аргументы следовали за главной причиной. Аргументы эти подкреплялись обвинениями во всякого рода грехах, иногда справедливыми, иногда явно надуманными, вроде ереси и сексуальных извращений. С точки зрения Филиппа, его цель оправдывала любые измышления.

Поскольку нужда в деньгах сохранялась, следующей мишенью Филиппа оказались евреи. Положение евреев во Франции всегда оставалось очень шатким. Не будучи христианами, они жили на особицу и были более уязвимы. Евреев было немного, селились они в основном в крупных городах, в своих кварталах, и следовали собственным традициям. Это была особая община со своими законами. Как правило, евреи находились под непосредственным покровительством короля или епископа, которым они за предоставленную защиту платили огромные подати.

Хотя время от времени евреев обвиняли в ритуальных убийствах (самые тяжкие последствия такого обвинения имели место в Блуа в 1171 году), массовых гонений на них во Франции не было. Филипп II, правда, изгнал их из страны в 1180 году, но в 1198-м предложил вернуться. С той поры евреев во Франции почти не беспокоили.

Даже решимость искоренить ересь, овладевшая обществом в тринадцатом веке, мало затронула еврейское население. Поскольку евреи никогда не были христианами, то не могли стать еретиками. Однако к концу века возродилось былое представление, что иудеям не место в христианских странах. Эдуард I изгнал их из Англии в 1290 году, и многие евреи переселились во Францию.