Чтение онлайн

— Так мы можем ведь не кого попало, а по согласованию. Вдруг вам и самим потребуется кого-то придушить? Замолвил бы словечко, а?

— Ладно, начальству я, конечно, доложу, а там уж как оно решит.

— Да ты кушай, не стесняйся! Чувствуй себя, как дома. Какая все-таки радость в нашей глухомани земляка встретить! — расщебеталась жрица, пододвигая то одно, то другое.

— Да уж, встреча была очень гостеприимной!

— Так мы же не знали, что ты русский. Нам сказали только, что придет козел, ублюдок, подонок, рохля и сволочь.

— Сказали? Так вы что же, ждали меня?

— Конечно. Специально засаду устроили и караулили, когда уснешь.

— И кто же вас, интересно, мог обо мне предупредить?

— Какая-то странная негритянка. Вся пятнистая и с паровозиками на заднице.

— Вот даже как! — профессионально вскинулся Василий. — И куда же она ушла потом?

— Никуда. От нас попробуй, уйди! — тоже профессионально, весомо, хмыкнула Никита Афанасьевна. — В подвале сидит до очередного жертвоприношения.

— Что-то я не понял… Она вам меня сдала, а вы, выходит, и ее прихватили?

— Чего ж тут непонятного. Как у нас на Руси говорят, одна голова хорошо, а две лучше.

— А можно на нее глянуть?

— Отчего ж нельзя? За показ денег не берут. Так, по-моему, у нас на Руси тоже говорят?

* * *

В подвале вдоль стен выстроились большие клетки, как в зверинце. Почти все они пустовали, но в одной сидела собственной персоной Марьяна Голопупенко, загорелая до черноты и связанная.

— Какие люди! — радушно поприветствовал ее Хряков. — И какими судьбами на этот раз? Я ж тебя в Челкаре оставил!

— Оставыв? — взвилась Марьяна. — Обманув, москаль проклятущий! Бросыв, шоб тоби повылазыло! Дывысь, вже и тут соби якусь москальску корову знайшов!

— Кажется, она пытается мне льстить, сравнивая со священным животным? — неуверенно уточнила Никита Афанасьевна. Майор не стал ее переубеждать. Спросил:

— Да как же ты сюда-то попала, как смогла через горы перебраться?

— Я ж не така избалована, як вы, кацапы! — гордо задрала нос разведчица. — Я ж, промежду прочим, альпинизмом занымалася…

— Стоп-стоп-стоп… — насторожился Василий. — Ты ведь как-то и впрямь про это рассказывала. И про то, что альпинизмом занималась ты на турбазе в Боржоми. А насколько помню, любимым инструктором у девушек там раньше был Гиви Дидклеани. По прозвищу Черный Гиви — который сейчас служит в грузинской разведке.

И части загадочной мозаики сразу сложились в сознании в единое — дочерна грязный бомж на вокзале… волосатые ноги в плацкартном вагоне… прицельные лавины в Гималаях… странный волосатый мудрец с кавказским акцентом, направивший его в храм Дурги…

— Значит, украинская разведка заключила союз с грузинской? Что ж, спасибо, Марьяночка, за ценную информацию, — и обратился к жрице. — Слушай, твои головорезы могут для меня перехватить одного из этих голых отшельников, которые тут поблизости крутились? Далеко они наверняка еще не ушли, а опознать его легко по черной шерсти и величине органа.

— Нет. Это джайны, их нельзя трогать, они святые.

— Ну так хоть проследить, куда они направляются?

— Это я тебе сразу могу сказать. В Калькутту. Там скоро большой священный праздник.

— Значит, и мне срочно нужно в Калькутту. Слона у вас можно нанять? Ну хоть подержанного, бэ-у?

— Слон-то у меня есть — хороший, работящий, мы на нем и пашем, и запрягаем, когда на ярмарку ездим. Я бы тебе и за так его дала, но через джунгли ты сейчас не проберешься.

— Почему?

— Там один проходимец объявился, Маугли. Поссорил волков с тиграми, и идет такая месиловка, что и думать нечего проехать.

— А как же джайны?

— Я ж тебе говорю, они святые, их никто не трогает.

— Понятно. Выходит, Гиви самый хитрый способ нашел!

— Да ты не переживай, я тебе еще хитрее способ найду. У нас ведь тут покойников много бывает. И люди для жертвоприношений ловятся самые разные — попадаются и состоятельные, знатные, из хорошей семьи. А таких положено в Ганге хоронить, в священной реке. Вот и оформим тебя эдаким покойником — доедешь без проблем, на носилках, со всеми удобствами.

— Ладно. Но только оформляй таким важным и привередливым покойником, которому приспичило не просто к священной реке попасть, а еще и непременно успеть к священному празднику. А с этой что делать думаешь?

— Как что? Придушим на алтаре в ближайшие моления. Конечно, не высший сорт, но тоже сойдет — девка сильная, упитанная.

— Хто, це я упытанна! — забушевала Марьяна, сотрясая всю клетку. — Ты на себе глянь, скоро сарафан лопне! Пупки нагуляла, шо тильки каменюки туда вставляты, бо нияки трусы не нализут!

— Да ты чего, Марьянку душить? — с сомнением покачал головой Василий. — Не стоит. Конечно, недостатки у нее имеются, но в целом дивчина неплохая, жалко по пустякам переводить. Может, еще кому-нибудь сгодится.

— А куда ж ее девать, раз уже поймали? — удивилась Никита Афанасьевна. — Да и не нравится она мне. То льстить пробует, то грубит. И ко всему прочему — явная обманщица, сам посмотри.

Она поднесла факел поближе, и Хряков невольно расхохотался. То, что он принял в полутьме за белое бикини, на самом деле оказалось незагорелым следом от бикини на коричневой коже. А полустершиеся рисунки домиков и паровозов, подновленные кем-то еще более неумело, чем в оригинале, сразу притягивали взгляд к этой контрастной белизне.

— Марьяна, ты что же, обжаривалась под негритянку в купальнике?

— А як же? Я ж стесняюсь. Я ж порядочна дивчина, а не твои бесстыдни индуски, шоб голышом скакаты тай колокольцы на сиськи чипляты!

— Вот видишь, опять грубит, — укоризненно нахмурилась Никита Афанасьевна. — Прямо и не знаю, что делать…

— Ай-яй-яй! — попенял Хряков разведчице. — Марьяночка, я, помнится, уже начинал тебе давать некоторые профессиональные уроки. Так вот, урок четвертый — грубить нехорошо. Потому что еще пара твоих комплиментов, и боюсь, спасти тебя уже не смогу. Впрочем, если ты предпочитаешь посверкать своими паровозами на алтаре, в горячих объятиях симпатичных душителей, то как знаешь.