Чтение онлайн

* * *

Некоторое время Хряков постоял у открытого иллюминатора, любуясь на волны, покрытые белыми барашками и белыми овечками, разбивающимися о борт густой пеной шампуня “Хэд-энд-Шолдерс”. В прозрачных толщах воды стайками резвились сельди, кильки и спинки минтая, а на безрыбье важно выползали раки. Скакали морские коньки, мычали морские коровы, мяукали морские котики и хрюкали морские свинки. Носились торпедные катера, предлагая морякам торпеды от алкоголизма. А на отмелях ловцы губок старались поймать губки смазливых купальщиц.

Но и наслаждаясь этой идиллией, майор оставался настороже, поэтому сразу различил в коридоре крадущиеся шаги. Половицы поскрипывали все ближе, и за дверью раздался шорох, переходя в сосредоточенное пыхтение. Василий небрежно подошел к постели и принялся расстегивать рубашку, делая вид, что собирается лечь. А затем, выхватывая “маузер”, прыгнул к двери и резко рванул на себя. В каюту ввалился боцман, очевидно пытавшийся подсматривать и подслушивать, а кинжал в его руке свидетельствовал не о праздном любопытстве.

— Стучаться надо! — поучительно попенял ему Хряков и показал по роже, как это делается. После чего поинтересовался, что он тут, собственно, вынюхивает, и кто его подослал. Сначала боцман совершенно безосновательно счёл, что сумеет отмолчаться, но майор задумчиво поковырялся у него в носу стволом “маузера”, и это народное средство оказалось довольно действенным для развития ораторских способностей.

— Я ничего плохого не хотел, господин!.. Но на корабле едут два святых человека, и они потребовали проверить, как вы будете ложиться в кровать.

— Вот как? Интересно. Ну-ка пойдем, покажешь, где они прячутся.

— Нельзя, господин! — со страхом залепетал боцман. — Они не велели! Они очень святые и могущественные, их вся команда боится! Если рассердятся, испортят мне карму!

— А если рассержусь я, то испорчу тебе не только карму, но и корму.

Моряк тяжело вздохнул, выбирая, и под дулом пистолета покорно зашагал к люку трюма. Ключ от замка, оказывается, пребывал в его кармане.

— Отопри и лезь первым! — подтолкнул майор. В трюме было совсем темно. Спускаясь вслед за бормочущим молитвы боцманом, он услышал, как во мраке шепнули “тс-с-с!” А в следующее мгновение кто-то выдернул из-под ног лесенку, и на башку обрушился тяжелый удар…

* * *

Когда майор пришел в себя, он почувствовал, что связан. Боцман уже исчез, а над ним в мрачном свете коптилки грозно возвышались Марьяна Голопупенко с вороненым “ТТ” и Гиви Дидклеани с его “маузером” в руках. Впрочем, узнать их сейчас было довольно трудно. Гиви все так же украшали многочисленные штыри, продетые через различные органы, а вместо волос голое тело покрывала золотистая поджаристая корочка, от которой аппетитно тянуло шашлыком. Марьяна приобрела вид не менее экзотический. На ней была жовто-блакитная набедренная повязка, а на запястьях и лодыжках бренчали металлические браслеты от часов, от наручников и просто гнутые железки. Что-то болталось и в носу, уши отягощали подвески из альпинистских карабинов, а на выразительных блямбочках сосков повисли большие самодельные колокольцы из консервных банок, наподобие коровьего ботала. В дополнение ко всему, вокруг шеи изящным галстучком обвивалась змея, а в пупке сверкало стекло объектива от фотоаппарата “Киев”.

— Надо же, какое богатое сегодня меню! — удивился Хряков. — Сразу и украинская, и грузинская кухня, да еще и с индийскими приправами!

— Я ось тоби дам прыправы! Попався накинец! — зашипела Марьяна так злобно, что змея в крайнем недоумении оглянулась на хозяйку и на всякий случай попробовала пошипеть, как она.

— Тэперь нэ уйдешь, зладэй! — Гиви попытался пнуть его, но воткнутой в голень спицей задел ногу союзницы, и та с писком отскочила, разглядывая свежую царапину.

— Марьяночка, в каком же салоне ты сделала такой чудесный пирсинг? — поинтересовался майор.

— Ось ты зараз посьмеешься у мене! — взвыла она.

— За все ответишь! — вторил ей Дидклеани.

— За что же это я отвечу? — изобразил оскорбленную позу Василий. — За то, что одного не стал выдавать полиции, а другую от жертвоприношения спас?

— Ни, вы тильки послухайте, шо вин каже! — задохнулась от праведного гнева Марьяна. — Вин мене спас! Да я ж из-за тебе должна була через всю Индию ось в таком виде идты! Босая по каменюкам тай колючкам, с тими змеюками проклятущими!

Змея обиженная таким определением, надулась и хлопнула ее хвостом по губам.

— Ай видстань, не до тебе, дура— отмахнулась от нее хозяйка. Хряков обратил внимание, что прежде белые участки ее тела действительно потемнели, и счел нужным уточнить:

— Неужели прямо так и шла? Ну вот, а говорила, что стесняешься!

— Чого не зробышь ради батькивщины! — гордо вскинулась она и добавила, стараясь прикрыть груди пистолетом. — А ты на наши украиньски богатства не пялься, москаль! Ишь вылупывся!

— Нэчего с ным разгаварывать! Прикончить нада! — бесновался Черный Гиви, вновь замахиваясь ногой, но на этот раз Марьяна оказалась предусмотрительнее и вовремя отпрыгнула, поэтому спица зацепилась за мешок с сухарями, и сам Гиви обрушился на груду бочонков и ящиков.

— Ты что же, сбежала из храма? — любопытствовал Василий.

— Як же, сбежишь из той клетки! Прышлося в балядерки запысыватысь, ось и отправылы мене в командировку.

— В какую еще командировку?

— А я пообещала у нас на Украини ту секту организоваты, а по пути еще в Габони и Чуфырии.

— Ну-у, милые! Предположим, что Чуфырии не видать вам, как своих ушей…

— Эта тэбэ нэ видать уже! А нам пачему? — удивился такой нелепости Дидклеани, выбираясь из-под завала.

— Да потому что вы под колпаком.

— Пид яким таким ковпаком? — в свою очередь недоверчиво уставилась Марьяна.

— Под самым элементарным. Вы, братцы, слишком увлеклись своими успехами и даже не заметили, что работаете уже не на себя, а на дядю. Ведь наш капитан — казахский агент!

— Як казахский? — опешила Голопупенко. — Вин же мени сам казав, шо малайский пират!

— Марьяночка, во-первых, где это ты видела пирата, который страдал бы морской болезнью?

Гиви и дивчина озадаченно переглянулись.

— Ну а во-вторых, у него на груди татуировка Назарбаева.

— А ведь точно! — трагически ахнула подруга. — А я усе думаю, де ж я тий портрет раньше бачила? А в Челкари бачила — и в больныци, и на станции!

— Ну и что, если агэнт? — начал было хорохориться Дидклеани. — Нычего он нам сдэлать нэ сможет, ми святые!

— Фу, Гиви, по-моему, у тебя мания величия. Конечно, на тебя и впрямь молились русские бабы на турбазе, но только по одной-единственной причине. А сейчас даже эта причина у тебя испорчена, одну Марьянку, и ту удовлетворить не сможешь с такой поперечиной.