Чтение онлайн

* * *

Москва осталась позади и чуть левее. Переложив на всякий случай верный “маузер” за пояс из подмышечной деревянной кобуры, майор подумал, что в первую очередь не мешает проверить попутчиков. Чернявый сосед по купе вызывал у него нешуточные опасения — что-то в нем напоминало крутых профессионалов из азербайджанских спецслужб. Поэтому Хряков внутренне подобрался, готовя себя к любым неожиданностям. Но когда сосед отлучился с полотенцем на плече, Василий обнаружил в его чемодане портативную синагогу и с облегчением понял, что тот всего лишь из “Моссада”.

Выйдя в коридор, пошел по вагону, мимоходом заглядывая в другие купе и оценивая пассажиров. Там все было, вроде, в пределах нормы и особой угрозы не представляло. По соседству куда-то ехали чеченские террористы, обвешав стенки портретами Шамиля Басаева. За ними расположилось благополучное семейство — мать с грудным ребенком, грудным мужем и грудными чемоданами. Дальше ехал новый русский, и в его купе рабочие делали евроремонт. Рядом курьеры наркомафии горячо обсуждали фильм “Алые маки Иссык-Куля”, а в следующем купе военные собрались расписать пулю — вытащили ее из патрона и готовили краски с кисточками.

Он уже дошел почти до конца вагона, как вдруг навстречу, похоже — только что из туалета, выпорхнула знакомая физиономия. Подтягивая на ходу колготки, к нему приближалась Марьяна Голопупенко, секретарша полковника Козолупа из украинской “Службы Безпеки”. Он познакомился с ней в Киеве на симпозиуме по обмену опытом. Тогда их еще обоих наградили за служебные успехи, майора — медалью “За взятие под микитки”, а Марьяну — именным бюстгальтером, после чего они обмыли награды в ванне в его номере…

— Васыль?! — радостно захлопала она глазами и завозилась с колготками еще энергичнее.

— Марьяна! Вот так встреча?! — Хряков подождал, пока она управится, и чмокнул в подставленную щечку. — Ты в отпуск? Или со своим начальником?

— Ни, мене из секретарш в агенты повысили. Теперь я по должности як ты, — гордо расцвела дивчина, но тут же насторожилась. — А ты, часом, не в Чуфырию йидешь?

— Нет, что ты, — поспешил заверить майор. — Я в Пакистан, пришить там надо пару деятелей.

— А, ну колы так, то ладно! — успокоилась Марьяна. — А то мени казалы, шоб вас, москалив, до Чуфырии ниякой ценой не пускаты. Бо вы ту Чуфырию захапать надумали, як раньше нашу Украйну.

— Во всяком случае, до Ташкента мы попутчики, — примирительно резюмировал майор.

— Ой, як жалко, шо в разных купе! — искренне огорчилась агентша.

— Ну, уж это мы попробуем устроить. Кто с тобой едет?

— А я шо, знаю? Якись артист, все спивае да спивае.

Ее попутчиком оказался тот самый хозяин каравана в тюбетейке и хромовых сапогах. Он смотрел в окно и пел обо всем, что проносилось мимо. В данный момент — о прекрасных, как газели, бабах, копавших картошку на дачных участках. Майор отлучился к невозмутимому, как сфинкс, проводнику, сунул десятку в нагрудный карман, и тот с достоинством объяснил аксакалу необходимость перейти в другое купе, где он будет ближе к своим верблюдам, и где молодой горячий джигит будет очень рад послушать его песни. Пока Хряков перетаскивал свои вещи, Марьяна успела переоблачиться в халат и шлепанцы и читала книжку.

Вспомнив указания Ломового, он тоже достал было “Историю Древнего Мира”, однако по сравнению с коленками украинки репродукции греческих Афродит выглядели слишком уж тусклыми и несвежими. Поинтересовался, что читает она.

— Не знаю, у киоску купыла. Шось сексуальне, “За писькой охотника” называется. Тильки шось мени сейчас не читается… — зевнула она и томно потянулась, так что халат затрещал по швам на всех округлостях.

— Пожалуй, нам пора сходить в вагон-ресторан, — предложил Хряков.

— Да ты шо? На шо тратытысь? У мене курица е, яйца, пироги. Сама на дорогу пекла.

— Ну-у, раз уж ты стала агентом, то пора и кое-чему поучиться. Если хочешь, могу дать несколько профессиональных уроков. Например, запомни — в вагон-ресторан шпионы ходят вовсе не ради еды, а чтобы выявить действия противника. Вдруг, к примеру, нас там попытаются отравить…

— А, ну тоды, пидемо. Колы отравымось, то у мене угольни таблетки е, вид живота дуже гарно помогают.

Проводнику была дана очередная десятка, и он с достоинством обещал проследить за неприкосновенностью их купе. По поезду туда-сюда сновали представители частного бизнеса. Глухонемые предлагали порнографические календарики с голым Сталиным. Бабки продавали рязаньбургеры с вареной картошкой и самарбургеры с солигерной воблой. По вагонам носили комплекты женских трусов “неделька” с телевизионной программой, средство для похудения — с гарантией, что через пару дней станет совсем худо, а также оренбургские пуховые прокладки — такие тонкие, что пролазят через обручальное колечко. Как Василий и предполагал, латыш сразу же увязался за ними, но заметно отстал, отбрыкиваясь и пытаясь по-своему отбрехиваться от всех этих продавцов и коробейников.

Когда вступили в переполненный плацкартный вагон, воздух там был крепко сперт. Кто его спер, Хрякова, в общем, не интересовало, но он вдруг опять, как и на вокзале, остро почувствовал, что за ним кто-то исподтишка наблюдает. А в следующее мгновение уши заложило от громкого хлопка. Соображая, что это могло быть — выстрел или просто кто-то пукнул, майор рывком повернулся на звук, хватаясь за “маузер” и молниеносно сканируя взглядом плацкартные полки. Но обнаружить источник опасности ему помешала досадная случайность — неожиданно поезд резко затормозил. На Хрякова своими пышными формами навалилась Марьяна, на нее — бабки с самарбургерами и прокладками, а на них сверху пришлепнулся латыш. Сам же Василий уткнулся носом в чьи-то очень волосатые ноги, торчащие из-под одеяла.

Переругиваясь в этой свалке и до хрипоты споря, кому принадлежат те или иные части тела, услышали успокаивающий голос проводницы:

— Не волнуйтесь, граждане пассажиры, ничего страшного, это не авария. Это опять Анна Каренина. Ни муж, ни хахаль ее удовлетворить не могут, вот и ложится под поезда. Всегда она на этом участке. Так что не беспокойтесь, скоро уже поедем.

Пока Василий выбирался из общей кучи, пока вытаскивал Марьяну и отряхивал ее от изделий кустарных промыслов, волосатые ноги с ближайшей полки уже куда-то исчезли. А Анна Каренина, видимо, успела удовлетвориться — и поезд загудел на полную катушку, набирая ход и стуча колесами куда следует.

В вагоне-ресторане, похоже, недавно была серьезная разборка. Половина столиков так и стояла еще разобранная. Посетителей было мало, лишь в дальнем углу агент “Моссада” печально уписывал мацу, а напротив него сидел аксакал в тюбетейке и пел о том, как напротив него сидит молодой, горячий джигит и ест мацу. Еда тут оказалась и впрямь не высшего сорта. Кулебяка больше напоминала кулекаку, у глазуньи под одним глазом красовался заплывший фингал, цыплята табака вызывали прямые ассоциации о вреде курения и пагубном влиянии табака на цыплячьи организмы, а поданный к холодцу хрен был явно собачий. Василий заказал бутылку “Вдовы Клико” — судя по вкусу, овдовевшей слишком давно и не от хорошей жизни. Но Марьяне подобная сторона шпионского быта очень понравилась, и она надувалась шампанским так, будто собиралась пускать пузыри из ушей. Наконец-то и латышский агент сумел добраться до ресторана и, примостившись неподалеку, стал по-своему втолковывать официанту заказ.

— Между прочим, вон тот тип тоже из разведки, — кивнул на него Хряков. — И тоже, кстати, пробирается в Чуфырию. А сейчас следит за нами.

— Да? От гад який! Тоды мени треба его прибыты десь в тамбури, — поморщила носик дивчина, доставая из сумочки вороненый “ТТ”. — Ты мени не поможешь? А то цей пыстоль дуже громко бабахае.

— Фу, Марьяна! — снисходительно покривился майор. — Вот тебе второй урок профессионала — запомни, что громко наши дела не делаются. И к тому же, он может быть не один. Учись действовать как-нибудь потоньше. Скажем, среди твоих таблеток случайно нет слабительного?