Чтение онлайн

Заглянул потома к Гаврюшке-конюху и позвал с собою на Москву. А мужики давно говорили, будто тама на Москве какую-то Лимпиаду казать будут, он ухи-то и развесил. Он, Гаврюшка, до баб великий охотник, и ему та Лимпиада Московская крепко на сердце запала. И подалися мы вместе во леса. Гаврюшка парень здоровый, крепкий, мне ево дни на три хватит, покудова не спортится. А там как Бог даст — глядишь, и дойду до самой Москвы.

Передавайте поклоны низкие гармонисту Пашке, а ишо Прокофию Ипатьичу, хрен ему в дышло, а ишо Кирюхе-мордатому, а ишо Никитке-заике, а ишо Веруньке-пархатенькой, а ишо Саньке-лопоухому, штоб ему ни дна ни покрышки, а ишо благодетелю нашему Захарию Спиридоновичу, а ишо Лукерье-брюхатой, а ишо Кузьке-лоботрясу, а ишо всем отрокам и отроковицам сопливым, што аки мухи на дерьмо под окошками Вашими вьются, a ишо Матрене-гулящей, а ишо Еремею-вонючему, а ишо Ванятке-несмышленышу, а ишо бабе Насте, а ишо Лексею-кузнецу, а ишо Петюньке-балалаешнику, а ишо Андрюньке-юродивому, а ишо отцу Акакию, а ишо рабам Божиим Елене, Ольге и Ириньице, а ишо Надежде-солдатке, а ишо Шурке-губастому, а ишо Мелюне-хроменькому, а ишо дядьке Сереге-пропойце. А наибольший поклон Вам, Мария Потаповна, за благословенья Ваши и за сочуйствие, без коего мне б и не жить, да за труды праведные, кои пришлося Вам свершить, читая письмишки мои пустяшные и недостойные.

Все тот же и все так же Ваш Валерий Евгеньевич

КОЛОНИАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ

Записанные из собственных уст доктора медицины Т.Т. фон Пихтшиссена

в бытность его на службе при Ост-Индской и Вест-Индской компаниях

ЗАГАДКИ ДРЕМУЧИХ ДЖУНГЛЕЙ

Возможно, другие медицинские светила считают иначе, но я однозначно утверждаю, что самая ответственная и хитрая операция — это роды. Потому что любой человеческий орган подчиняется определенным закономерностям, отклонения от которых проявляются крайне редко. Но встречали ли вы хоть одну женщину, подчиняющуюся хоть каким-нибудь разумным закономерностям и не способную в любую минуту на самый неожиданный фортель? Вот тут-то и может понадобиться весь опыт, все искусство врача, чтобы с честью выйти из сложившейся ситуации.

В качестве примера я хочу рассказать об одном случае из своей колониальной практики. Как-то раз, обуянный тоскою и идеей классификации тропических лихорадок, упросил я губернатора заслать меня на год в самые дебри джунглей к племени катамауи. Ну и жил там, помаленьку изучал лихорадки всех цветов радуги, водившиеся в окрестных болотах в богатейшем ассортименте, а на досуге врачевал этих наших собратьев и охотился с ними на бегемотов. Надо отметить, что вообще-то ихние бабы рожать у меня не любили. Говорили, что это щекотно, и никакого удовольствия при таких родах не испытываешь. Другое дело, мол, когда по ихней традиции положат на плоский камень, сверху на пузо доску взгромоздят, а на доске или буйвола гоняют, или подразделение воинов исполняет Танец Слона Весело Подпрыгивающего От Удовольствия При Мысли О Молодых Бамбуковых Побегах. Вот это, говорили, действительно, рожать так рожать, а с доктором — так, баловство одно, даже непонятно, зачем беременной ходила. А беременными, скажу вам, они там ходили постоянно — одного рожает, а следующий уже на подходе, месяце на четвертом — на пятом. И если кто-то попытается возразить, что подобное противоречит всем законам медицины, то я отвечу — если б законы медицины были хоть чуть-чуть применимы к этим катамауи, все племя вымерло бы недели за две, а то и за двенадцать дней, это просто очевидно, если поближе разглядеть их еду, обычаи и образ жизни.

И вот как-то пришло время рожать любимой жене вождя. Кажется, Муталапа или Балапама ее звали. А вождь считал себя человеком прогрессивным, раз десять в жизни видел белых, имел настоящие башмаки, которые носил в ушах вместо серег, и иногда съедал по страничке миссионерского календаря, дабы вкусить европейских знаний. Кроме того, он вынашивал заветную мечту; чтобы один из его детенышей непременно стал депутатом парламента. Естественно, такому реформатору не пристало держаться старины, и для произведения на свет потомства были избраны современные методы. Признаюсь, что к этому времени лихорадки, охота на бегемотов и зашивание колотых, резаных и жеваных ран мне уже порядком осточертели. Принять обычные роды — и то казалось каким-никаким разнообразием. И в назначенный час заявляется в мою хибару эта самая Балалапа или Мутамапа. Ясное дело, накрасилась, глазки подвела, причесочку нафуфырила, татуировочку на заднице подновила — не каждый день выпадает у белого доктора рожать. Уложил я ее на пол — такую тушу все равно никакая кровать не выдержала бы — и начинаем рожать.

Сперва изрядно пришлось потужиться. Мне, а не ей. Пока кое-как, обеими руками, ее левую грудку в сторону не сдвинул. А потом, отдышавшись, правую. А как иначе, если у нее пышный бюст ниже пупа спускался и то, что у нас в просторечии срамом зовется, не хуже передника прикрывал? Между прочим, у тамошних мужей подобный эталон красоты очень ценится, потому что позволяет на перьях и листьях экономить. Дальше уже легче, не менее изящные бедрышки она сама раскинула — видимо, рассчитывая, что прежде извлечения из нее этой партии я подготовлю задел на следующую. Когда растолковал, что по нашим обычаям так не полагается, явно огорчилась, но стерпела и изъявила готовность подчиниться требованиям цивилизации. А я взял ножик охотничий, отколупнул и отскреб им грязь, насколько получилось, и полез, значит, в ее подсобное хозяйство.

Для начала выгреб кучу всякой дряни, которую они по своим традициям туда засовывают — и бананы, и мяса куски, и насекомых, и мышь дохлую, и чуть ли не ананас. У них считается, что если ребенка еще в утробе подкармливать, то он сильнее будет. Хотя я думаю, что под этим предлогом они просто от мужей лакомые кусочки для себя прячут. А дальше, вроде, уже и дитенок. Только этот дитенок мне в палец вцепился. Ну да ладно, пока он там визжал и пальцем моим давился, я потихонечку сзади другой рукой подобрался и хвать его за шкирку! Вытащил. Поглядел так и эдак — кто его знает? Может, и вправду дитенок, а может, макака какая туда забралась бананами подхарчиться? Но хвоста, вроде, не было. Опять же, я этой Балабале или Мулапупе не судья — мало ли, с кем в джунглях могла спутаться? Так какая разница? Кинул сей плод в приготовленную корзину, полез за следующим. Тот, к счастью, задом лез. Пока он спохватился и соображал, какую пакость учинить, я его уже за ноги ухватил и выдернул — будто пробка хлопнула. Полез проверить — все или не все? Нет, еще третий копошится. Ну, этого-то я, наученный опытом, раз-два и в корзине! Вытащил, а у самого аж глаза на переносицу съехали… Потому что дитенок-то белый! Вы бы куда меньше удивились, если б ваша супруга вдруг черного родила. Ведь единственным белым во всем обозримом прошлом здесь был только я сам!..

Словом, нехорошо получается. Скандал назревает в самых, так сказать, высших кругах местного общества. Вождь-то как на это посмотрит? Может и не принять за дружескую милую шутку. Гляжу на его Мутапому или Лапатупу — хохочет, аж сваи ходуном ходят. Щекотно ей было, видишь ли, успокоиться не может. И пока она так заливалась, я белого дитенка пихнул незаметно в шкаф платяной. Закрыл, а ей корзинку протягиваю — нате, мол, ваше сокровище. Скалится, радуется, предлагает отблагодарить по-своему, пока лишний раз не вставала. Я вежливенько отказываюсь, ссылаясь на наши обычаи — сейчас, дескать, мне положено одному плясать Танец Доктора Принявшего Роды В Четверг и пить огненную воду. Тут уж она напрашиваться не стала — знала, что огненной воды ей все равно не дам. Еще раз поблагодарила, корзинку подхватила и домой пошла.

А я голову ломаю — что ж с этим-то делать? Ведь не выкинешь — какое ни есть, а живое. И чем черт не шутит, вдруг и впрямь свое? И у себя держать больно уж проблематично при его-то повадках. Открыл шкаф — так и есть. До чего мог дотянуться, изжевал и изгрыз. Два костюма к чертям. Хорошо еще, что до возвращения в город мне костюмы нужны чуть поменьше, чем осьминогу моток колючей проволоки. Оно визжит по-своему, продолжает бесноваться, а я сижу в трансе и не знаю, как выкрутиться. И вдруг вспоминаю, что на днях должна мне от губернатора почта прийти на слонах. Сразу же план родился. Живность я пока в шкафу запер — костюмам все равно хана, так и пусть дальше развлекается. Вечером взял бадейку с буйволиным молоком, покрошил туда насекомых, которые в сумерках на крыльцо наползли, и осторожненько в шкаф засунул. Слышу — чавкает. Ну и хорошо, от сердца отлегло.

Назавтра прием пришлось отменить, но уже через день — почта. Тогда зову вождя и показываю дитенка. Говорю, мол, так и так, тетушка своего сынка в банке прислала. Я вождя-то еще раньше за бутылкой угощал и тушенкой, и персиками консервированными, так что в банку он поверил. А я объясняю положение — дескать, написал дуре-тетушке, какие здесь люди замечательные, вот она и загорелась, выслала своего — чтобы здесь из него настоящего мужчину сделали. А мозгами своими бабьими не додумала, как такую кроху мужику растить — ему ж и молоко требуется, и ласка материнская. Вождь головой покачал, попенял тетушке за ее легкомыслие и сказал, что дело легко поправимое — почти все женщины в племени молочные, какая им разница, одним больше или одним меньше кормить? А ласку вполне Лапамапа или Баламупа обеспечит. Да и вообще, кстати, им удобнее будет из моего кузена настоящего мужчину делать, если я в этот процесс вмешиваться не стану. Как сами понимаете, я его чрезвычайно поблагодарил от своего и тетушкиного лица, и мы скрепили наш договор бутылкой свежеприсланного бренди.

Через два месяца, когда я уезжал, меня настоятельно просили не беспокоиться о юном родственнике и передать тетушке, что желание ее непременно исполнится, потому что пострел подает все задатки настоящего мужчины, и живет у вождя на правах его собственного любимого сына — поскольку сумел уже искусать всех прочих сыновей, даже старших. И вполне вероятно, что сейчас этот вундеркинд занимает видное место в племенной иерархии катамауи, если, конечно, его не слопали бегемоты или он не стал, во исполнение мечты своего приемного отца, депутатом парламента… Но самое загадочное в этой истории, что я до сих пор так и не сумел вспомнить, когда ж я мог позариться на такую бронтозавриху? Ведь и со спиртным там было туговато, поэтому до невменяемого состояния надирался всего пару раз. Да и то, если память не изменяет — в одиночку…

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

Своих менее опытных коллег я категорически предупреждаю — не приведи вам Господи когда-нибудь лечить коронованных особ! Мне как-то довелось выхаживать одного короля, и поверите ли, до сих пор как вспомнишь, дрожь пробирает! Правда, все его королевство было чуть больше приличной больницы, на придворных балах у него танцевали отнюдь не менуэты, а ритуальные пляски, да и его фаворитки вставляли себе страусовые перья вовсе не в прическу, а в другое место. Но в остальном король был самый натуральный, и наше правительство в тот момент как раз заигрывало с ним по каким-то высокополитическим соображениям. Поэтому и от нас потребовали окружить его максимальной заботой и вниманием.