Чтение онлайн

Обер-полицмейстер присвистнул - под боком, можно сказать, целую злодейскую типографию развели!

А вот теперь следовало действовать весьма осторожно.

Архаров вызвал Демку Костемарова, Яшку-Скеса, Харитошку-Ямана - все трое были ростом невысоки, худы, жилисты, не писаные красавцы, и виду самого неприметного.

Они выстроились в ряд. Обер-полицмейстер внимательно их оглядел. Демка был в мундире, Яшка с Харитошкой - в обычных кафтанах, в том самом виде, в каком могли без помех замешаться в любую толпу, дже самую простонародную. Яшка-Скес, разбиравшийся с той амурной покражей, изобразил из себя при сборе сведений дьячка, и еще не сбрил смешной рыжей бороденки. Харитошка-Яман также был небрит. В иное время ему бы за это досталось, но сейчас Архаров не сказал ни слова.

–  Демка, будешь за старшего, - сказал обер-полицмейстер.
– Взять у Шварца три подрясника и прочее. Пусть он из вас сделает богомольцев. Обойти Сретенскую обитель со всех сторон, выяснить все ходы-выходы. Внутрь пока не соваться. Пошли вон.

Когда они вышли из кабинета, он задумался. Следовало бы собрать все подметные манифесты, которые десятские понатащили на Лубянку, и усадить старика Дементьева сличать почерка. Тогда, взяв монахов-копиистов с поличным, удалось бы, пожалуй, и доказать, что они не первый день этим промыслом занимаются, и сообразить, когда все началось…

Посреди размышлений раздался стук в дверь. Вошел Шварц, ведя за ухо Макарку. В свободной руке он держал обнаженную шпагу.

–  Добродетель должна быть вознаграждаема, - нравоучительно сказал он Архарову, - а вранье караемо. Сей будущий полицейский служитель утверждает, якобы взял в вашем, сударь, кабинете стоявшую в углу за шкафом неведомо чью шпагу. Поскольку сего нонсенса быть не могло, я принес и оную шпагу, дабы вы, сударь, ее при возможности опознали.

–  Ты что, Макар, сдурел? Какая это шпага у меня за шкафом?
– спросил сильно удивленный Архаров. До сих пор парнишка в столь нелепом вранье не бывал замешан.

–  Ваша милость, когда всем велели быть при оружии, я ее без спросу взял, простите Христа ради!
– воскликнул Макарка.
– А потом, как вы приказать изволили, Карлу Ивановичу вниз понес! А он глянул на нее - и меня тут же за ухо!

–  И опять вранье, - возразил немец.
– Я спросил, где ты взял оную шпагу, и ты мне ответил. Тогда я велел тебе дождаться меня и отошел. Ты же не соблаговолил меня дождаться. И лишь сейчас, встретивши нечаянно, я взял тебя за ухо и повел к его милости.

–  Не было у меня в кабинете никаких шпаг, окромя моей собственной, - сказал Архаров.
– С чего бы мне оружие за шкафом прятать, а, Макар? Говори прямо - где взял?

–  Ваша милость!
– кривясь и едва не шипя от боли, воскликнул парнишка.
– Точно вон там она стояла! А как туда попала - того не знаю! Я и взял!

–  Ладно уж. Бог с ним, Карл Иванович, отпусти его, он не врет, - велел немцу озадаченный Архаров.
– Покажи-ка мне, может, вместе догадаемся, что за шпага…

–  Сие было бы весьма полезно при поиске злодеев, зимой стрелявших в вас, сударь, - заявил Шварц.
– Ибо, увидев на эфесе ее сей странный знак, я тут же понес шпагу к нашему безъязыкому узнику и показал ему. И он всем видом дал понять, что именно это и имел в виду, рисуя свои каракули.

Он протянул оружие, как полагается, эфесом вперед, и Архаров увидел привинченный круглый знак - посреди колесика красный мальтийский крест.

–  Мать честная, Богородица лесная! Ну, черная душа, вот это так подарок! Макарка, не бойся, дурак, говори прямо - где взял. Карл Иванович тебе пряник даст!

Парнишка перекрестился на образ Николая-угодника.

–  Вот как Бог свят - тут же, за шкафом!

Архаров посмотрел на Шварца - тот только развел руками.

–  Порядок у нас, увы, таков, что оная шпага могла тут и полгода за шкафом простоять незамеченной, - укоризненно промолвил Шварц.

–  Ну, это ты уж махнул… Тимофей! Ушаков! Кто там еще есть! Всех звать ко мне!

Оружие было предъявлено архаровцам, но опознать его никто не смог.

–  Дивны дела твои, Господи! Вот уж и шпаги с неба прямо за шкаф валятся, - сказал Архаров.
– Думайте, идолы! Кто ее, мать бы вашу конем, сюда притащить мог?!

–  Ваша милость, - вдруг сказал Тимофей.
– А сдается мне, я понял, что это за шпага такая. Она или не она - не скажу…

–  Ну?!

–  Десятские, что Федьку нашли, рядом с ним какую-то шпагу подобрали. Толкунов ее сюда приносил, а куда подевалась - того не скажу. Потом же ваша милость изволили уехать в обитель, и кабинет заперт был.

Тимофеева неторопливая рассудительность всегда действовала на Архарова успокаивающе. Кому другому он бы за медленную речь и в ухо заехал, но Тимофей умел так говорить, что обер-полицмейстера это не раздражало - а просто приятно было ощутить непоколебимую основательность Тимофеева нрава.

–  А ты мне про порядок толкуешь, - сказал Архаров Шварцу.
– Всего-то неделю она за шкафом и простояла.

Шварц выразительно вздохнул.

–  Все вон пошли, - распорядился Архаров.

Стало быть, тот, кто преследовал девицу Пухову (а это мог быть князь Горелов-копыто), имел при себе шпагу со странным знаком. Или же кто-то из его приспешников имел эту шпагу. И ее видел горемыка, нанятый в кучера. И это - единственное, что он знает о главаре. Его же о предводителе и расспрашивали! Вот он и сообщил то, что знал.

Но коли так - то Каин, сдается, не имеет отношения к зимнему покушению. И ему незачем было посылать людей, чтобы выкрасть обездвиженного соучастника. Более того - вновь является на свет вопрос: почему между покушением и этой дурацкой попыткой прошло столько времени? И еще нелепый вопрос: почему попытку не повторили?

Архаров положил на стол поверх бумаг загадочную шпагу и стал изучать круглый знак на эфесе. В то же время память его напрягалась в попытках извлечь из себя нечто важное. Архаров не считал нужным помнить то, что его особо не касалось, но тут было ощущение, что необходимые сведения о знаке ему все же известны.

Что-то такое толковала… княгиня Волконская?…

И он наконец вспомнил - когда обсуждали анненскую звезду, с коей сочинитель Сумароков повадился шляться по кабакам, вроде он сам хотел что-то спросить об анненском кресте. Сам Архаров того креста не видел, но про обычай носить его на шпажном эфесе от кого-то слышал.

–  Эй, есть кто живой?
– позвал он. На зов явились сразу Тимофей и полицейский Жеребцов.

–  Жеребцов, бери шпагу, бери извозчика, езжай к его сиятельству, покажи - пусть растолкует, что за знак, - велел Архаров.

Оставшись в одиночестве, он опять принялся соображать - что в возведенном из улик против Каина сооружении было не так, где прорехи?

Коли не Каин вздумал зимней ночью стрелять в обер-полицмейстера, а кто-то иной, а затем тот неведомый злодей отказался от своей гнусной мысли, что сие означает?

Вздохнув, Архаров принялся собирать новые кирпичики, чтобы из них возвести новое здание. Первым делом вспомнил про тетрадку с сумароковской трагедией. Тетрадка потащила за собой и самого полупьяного Александра Петровича Сумарокова. Тогда Архаров велел следить, не появится ли благородный кавалер, заказавший ему переделку трагедии о самозванце. Кавалер все не появлялся, да и не был ли он порожден воображением драматурга, не примечтался ли, как некий прекрасный образ просвещенного вельможи, что печется о российских поэтах?