Чтение онлайн

Они не виделись всю осень и почти всю зиму, потому что в России и март - зима. Очевидно, князь, опозорившись на поединке с Левушкой Тучковым, взялся за себя не на шутку. Он постройнел, черты лица сделались четче, глаза - выразительнее. И если бы Вареньке не знать князя так, как она его знала, то впору было бы залюбоваться - красивый статный кавалер, не первой молодости, на вид - лет сорока, но из такой породы, что только набитая дура бы ему отказала…

Ее молчание сказало князю более, чем она сама хотела бы. Он знал о своей привлекательности - санкт-петербургские дамы его в ней всю зиму убеждали.

Когда он поневоле покинул свою московскую добровольную ссылку и явился в столице, то сперва бывал лишь у самой близкой родни - потому, что не знал, как развивались события в Москве, и боялся, что архаровцы и тут его изловят. Но Архаров, повинуясь Волконскому, оставил всех знатных посетителей притона в покое - и князя Горелова-копыто также. Правда, крепко запомнил сию особу и полагал, что однажды судьба их все же сведет в обстоятельствах, когда он сумеет проучить князюшку за дружбу с парижскими шулерами. Потому и не преследовал раньше времени.

Но понемногу князь стал бывать в свете, стал щеголять нарядами и выездом, старательно соблюдая ту грань, за которой щегольство уже выглядит смешным. Он не желал выглядеть юным вертопрахом - он всего лишь собирался заново приобрести столичный лоск. Но ничего бы не получилось, когда бы дамы не заметили одинокого и привлекательного кавалера. Хотя и с опозданием - но он прошел неплохую школу вертопрашества и галантности, узнал все книжные и театральные новинки, мог к месту вспомнить Вольтера, д’Аламбера и Руссо, напеть оперные куплеты и набросать пером прелестную женскую головку.

Теперь князь мог бы быть представлен к любому европейскому двору - и не уронил бы там своего достоинства.

Варенька, хотя и не желала на него глядеть, однако ж увидела, что кавалер, столь странно вмешавшийся в ее судьбу, более хорош собой, чем был восемь месяцев назад. И ей стало неловко за свое дорожное платье - рядом с этим красавцем она выглядела приживалкой, взятой из милости в богатый дом.

Но тут же Варенька устыдилась глупых мыслей. Какие наряды у невесты, оплакивающей жениха? Да и невесты ли? Скорее - вдовы, обязанной соблюдать трехлетний траур. Первый год - ни драгоценностей, ни кружев, ни румян. И украшение может быть лишь одно - тот Петрушин портрет, что лежит в ее бауле, чтобы не дразнить понапрасну старую княжну.

–  Сударыня, - тихо сказал князь, - коли бы вы дали мне возможность оправдаться, вы не пожалели бы об этом…

–  Стало быть, есть в чем оправдываться!
– выпалила Варенька.
– Едва не погубив меня и став виновником гибели жениха моего, вы еще сочиняете всякие нелепые оправдания! Вы обманом завезли нас в свой дом - пусть, это я готова простить. Но более я ничего от вас не желаю, ни денег, ни оправданий. С Божьей помощью, я верну вам долг из своего приданого…

–  Но у вас нет приданого, - возразил Горелов.
– Оно появится в тот день, когда вы наденете подвенечное платье и сядете в карету, которая отвезет вас в церковь.

–  Я продам драгоценности, - возразила упрямая Варенька.
– Я знаю им цену.

–  Однажды вы уже распорядились этими драгоценностями столь разумно и умело, что довели своего жениха до смерти, - эти слова прозвучали столь строго и скорбно, что Варенька опешила.

–  Как вы смеете… как вы только можете!…

–  Ты, сударь, ври, да не завирайся!
– внезапно вступилась за воспитанницу Марья Семеновна.
– И попрекать ее не смей!

Такой защиты от старой княжны, сильно не одобрявшей Фомина, Варенька не ожидала.

–  Это не упрек, сударыня. Всякое дитя может шалить, покамест старшие в том беды не видят. А сия девица и не дитя уж давно, и своим бегством из дому более жениху навредила, нежели злейший враг бы додумался. Полноте, нельзя же ей век прожить по-младенчески! Вашим умом она жить уже не будет, а свой, видать, еще не созрел.

–  Прощайте!
– воскликнула Варенька и кинулась прочь из гостиной.

Она сбежала по лестнице, нашла внизу гардеробную, потребовала свою шубу, лакеи и швейцар преспокойно отвечали, что никого не велено выпускать.

Варенька поняла, что угодила в ловушку.

Ей очень захотелось броситься на лакеев с кулаками, переломать мебель и гордо встать в сенях, ожидая, чтобы князь Горелов-копыто спустился и увидел поле боя. Но тут же она поняла, что добром эта затея не кончится - в лучшем случае ей удастся дать кому-то из этих холеных дармоедов ту оплеуху, что предназначена их хозяину.

Ловушка в ее жизни уже была.

Варенька вспомнила тот темный подвал, куда принесли ее, уже совсем слабую, растерянную, желающую одного - поскорее отправиться вслед за Петрушей. Вспомнила она, как лежала в темноте и молилась, перемежая канонические молитвы с собственными. А потом вдруг услышала голос…

Здесь, в богато убранных сенях большого дома, где горел камин и у стены, обшитой резными панелями, стояли два рослых лакея, где уводила вверх дубовая лестница, а под ногами лежал прекрасный ковер, этот голос прозвучать никак не мог.

–  …будем вверх пробиваться, - уверенно произнес он.

Тогда, в подвале, она уже сама по себе панихиду служить собралась, но явился человек, который помешал умереть… как это он выразиться изволил?… «Архаровцы пойдут по моему следу и спасут нас!» Да, верно, он был архаровцем…

Варенька невольно улыбнулась - вспомнила, как он помогал ей выкарабкаться через дырку в потолке того подвала, как крепко держал за талию, как подставил ладонь под ее ногу в одном чулке… хорошо, что никто не видал…

Стало быть, этот дом - не ловушка. Отсюда можно уйти, не прокапываясь через земляной потолок. Главное - верить, что выход есть.

Варенька уселась на стул - их несколько стояло у стены, обитых красным бархатом, с овальными спинками, на прямых толстых ножках. И принялась в ожидании каких-либо событий читать про себя наизусть любимые стихи Хераскова - те, что о весне.

Весна-то уж была не за горами, и Варенька, твердо решившая ничему более в жизни не радоваться, ждала ее с нетерпением - как будто таяние снега и появление зеленой травки могли что-то переменить в ее душе.

–  «Полям и рощам обрученна, восходит на горы весна, зеленой ризой облаченна, умильный кажет взор она», - беззвучно произносила Варенька, положив себе непременно дочитать вирши до конца, а затем - другие, чтобы занять себя, пока его сиятельство не спустится вниз. Если же придется ждать очень долго - не беда. Стихов в памяти хватит, а есть еще и такое утешение, как молитвы. Вместо четок можно загибать пальцы. Даже если придется тут, в сенях, ночевать!…