Чтение онлайн

— Это обряд посвящения Фьюри. Когда нам исполняется шестнадцать, родители завязывают нам глаза и оставляют в лесу с оружием и молитвой, и мы должны продержаться в одиночку неделю, а потом найти дорогу домой.

— О, какие милые издевательства над детьми, — покровительственно рычит она, и я почти начинаю хвастаться.

Фыркнув, я смеюсь.

— Не издевательства. Издевательством было бы оставить здесь подростка, сначала не научив его, как выживать. К моменту, когда Кинг перестал вдалбливать в меня эти навыки, «Неделя Испытаний» стала казаться легкой.

Поигрывая кончиками волос, она прокашливается, не выглядя убежденной.

— Должен быть лучший способ.

— Возможно, но у Фьюри так принято, — я ухмыляюсь и немного сбиваю с нее спесь. — Мы сделаем это с нашими детьми, когда им исполнится шестнадцать.

Она бросает на меня косой взгляд.

— Хрена с два.

— А, так значит, ты все-таки хочешь от меня детей?

— Тьфу, — она укоризненно смотрит на меня. — Ты меня подловил.

Она позволяет волосам упасть ей на плечи и скрещивает руки под водой.

— Суть была в том, что я не отправлю своих детей умирать в лесу. Я бы предпочла, чтобы мелкие проказники были у меня под боком, большое спасибо.

У меня что-то подрагивает в груди от того, куда зашел этот разговор, так что я продолжаю его, пытаясь понять, как далеко она позволит мне зайти.

— Не беспокойся, прежде чем мы выбросим из гнезда наших маленьких лебедят, я научу их всему, что им нужно знать.

Она хмурится.

— Тебе придется учить и девочек, знаешь ли.

Во мне вспыхивает искорка защитного инстинкта. Ни за что на свете я не позволю своим девочкам оказаться в опасности, но… она права.

— Договорились, — грубовато соглашаюсь я. — Чем больше будет знать моя семья, тем лучше.

Кажется, она обдумывает это, потому что ее взгляд скользит по лесу, прежде чем вернуться ко мне.

— Ты научишь меня выживать на природе?

— Ты… ты этого хочешь? — блядь, как мне нравится этот вопрос, но я не могу не указать на само собой разумеющееся. — Это будет означать, что ты здесь задержишься.

Она фыркает.

— Нет. Это подразумевает, что я умираю от скуки. Сегодня, пока тебя не было, я только то и делала, что страдала фигней. Если мы здесь застряли, я хочу узнать все, что только смогу.

— Ну, ты сделала куда больше, чем просто фигню. Домик отмыт до блеска.

Она хмурится.

— Поверь, это была разовая акция. Я не собираюсь становиться домохозяйкой, вечно сидящей в четырех стенах.

— О, я знаю, — я мягко улыбаюсь. — Ты рождена, чтобы летать, маленькая птичка.

Она умолкает, ее взгляд на секунду опускается на мои губы, прежде чем она небрежно заявляет:

— Круто. Значит, договорились. Будешь меня учить. Начнем с ловли форели, хождения по тропам, стрельбы из арбалета, собирания ягод…

Я издаю смешок.

— Не разгоняйся насчет арбалета, — я качаю им из стороны в сторону, будто говоря «нет». — Ты не прикоснешься к этой штуке до тех пор, пока я не буду абсолютно точно уверен, что ты не пристрелишь своего учителя.

Она театрально вздыхает.

— Ладно, но думаю, ты ооооооооочень расстроишься, если меня убьет таинственное существо из леса, которое будет звать меня по имени. Такая глупая городская девчонка, как я, может пойти прямо в лапы опасности.

Я усмехаюсь.

— Ты и правда очень безрассудная.

В ответ я снова заслуживаю хмурый взгляд и поднимаю руки в жесте подчинения.

— Ладно, я скажу тебе так. Я научу тебя паре вещей, которые касаются пары вещей, как тебе такое?

Она разворачивается, беспечно разбрызгивая воду так, что становятся видны ее темно-розовые соски.

— Правда?

Я использую всю свою силу воли, чтобы смотреть ей в глаза.

Я откашливаюсь.

— Да, правда, — я предупреждающе показываю на нее болтом. — Но мы начнем со всякой хрени для новичков, и будем усложнять потихоньку.

Она облизывает губы, и я сгибаю колено, чтобы она не заметила растущую под моими боксерами твердость. Меня не смущает то, что мой член так легко на нее реагирует, он просто знает, кому принадлежит, но я не хочу пугать свою девочку, когда она только начала подпускать меня к себе.

— И какой будет первый урок? — спрашивает она, но потом передумывает. — Ну кроме вот этого вот «если услышишь свое имя в лесу, то не отвечай». Кстати, это все еще звучит как суеверие.

— Суеверия остаются суевериями, пока вдруг не перестают ими быть. Это как мороз по коже, который пробирает, когда наступаешь на чью-то могилу. Или как когда листья переворачиваются в милый безветренный день, и вдруг, о чудо, начинается дождь, — она смотрит на меня так, будто у меня две головы. Я покорно взмахиваю болтом. — Поверь мне. Все так и есть. Дэш смог бы объяснить все куда лучше, чем я.

— Уверена, что смог бы, — поддевает она.

Усмехнувшись, я на секунду задумываюсь о том, что она могла бы сама увидеть, и что не было бы бабушкиными сказками.

До меня доходит, когда я разглядываю деревья, и я почти что бью себя по лбу за то, что раньше про это не рассказал.

Я взмахиваю болтом и указываю им на пятна краски, виднеющиеся высоко на стволах некоторых деревьев.

— Видишь те красные метки?

Она быстро кивает, так желая узнать что-то новое, что от этого жеста капли стекают по ее щеке.

— Они показывают, чья это территория. Черная означает Дарк Корнер, землю Фьюри. Белая — Олд Бридж, земли Уайлдов. Мы в Лост Коув, на нейтральной территории, которая обозначается красным. Потому что на нейтральной территории нельзя проливать кровь.

Она морщит брови.

— А такое случается? Мы в безопасности, да?

— Конечно, — я хмурюсь, обиженный тем, что она в этом усомнилась. — Хорошая новость в том, что хотя мы не можем выйти, Уайлды не могут войти. Никто не знает, что мы здесь, и я расставил ловушки во всех направлениях. Если кто-то подойдет ближе, чем на четверть мили, я узнаю.

Она проводит рукой по воде, не глядя на меня.

— А где еще есть ловушки?

Я ухмыляюсь.

— Этого я тебе не скажу.

Она хмурится так, будто я ее поймал.

— Не дуйся. Без меня ты никуда не пойдешь, так что я прослежу, чтобы ты не попалась ни в одну из них. Но если бы я сказал, ты бы выкинула что-то безрассудное, решила бы, что сможешь меня обмануть, готов поспорить на что угодно. Еще до утра я бы оказался с голой задницей, без сознания и по рукам и ногам связан тюлем, чтобы ты могла сбежать.