Чтение онлайн

— Пойдем, ma lune. Пора отсюда свали…

Клик.

Все оружие в часовне оказывается нацеленным на них с Ноксом.

— Не надо! Пожалуйста! — кричу я, кидаясь на пистолет Барта. Он легко отталкивает меня в сторону, будто я ничего не вешу, и когда я падаю на пол, в лодыжке взрывается боль, заставляя меня закричать.

— Луна! — хором кричат Орион, папа и Нокс.

— Тихо, — поднимает руку Босси.

Тяжелая, напряженная тишина повисает на время целого вздоха. Потом Босси пожимает плечами и элегантно улыбается, будто не может остановить волну насилия, которую сама же подняла.

— Пока твой папа не начнет разговаривать с уважением, я не смогу остановить мальчиков от желания меня защищать. Они всего лишь делают то, что умеют, — взгляд ее сощуренных глаз скользит между мной и папой. — Я полагаю, мисс Луна, он не понимает серьезности нашей маленькой ситуации.

Папа прикрывает глаза, и на лбу у него дергается жилка, пока все остальное тело вздрагивает от ярости. Я чувствую пепел на языке и балансирую на грани того, чтобы умолять его не усложнять. Он делает несколько глубоких, контролируемых вдохов и выдохов, прежде чем снова поднять взгляд. Его настоящий глаз выглядит столь же бесстрастным и холодным, как протез.

— Вы правы, Босси. Прошу, просветите меня.

Ее голос смягчается, будто она — моя бабуля и отчитывает меня за съеденное перед обедом пралине.

— Мы здесь, чтобы заключить перемирие, дорогой.

— Перемирие? — хрипло фыркает Орион с другого конца помещения. — После этого?

— Я вынужден уточнить, — рычит папа, и гром снаружи подчеркивает этот звук. — Это шутка, верно?

— Я не шучу насчет перемирий, Соломон, — она показывает на меня рукой, и у меня поднимаются волоски на шее. — Насколько я знаю, твоя дочь стала довольно ценной фигурой в этой вражде. Мы не могли упустить возможность раз и навсегда победить линию Кинга Фьюри. До этих пор мы были заняты детскими играми.

Она подается вперед, ее глаза блестят.

— Но с такими союзниками, как Труа-гард, мы навсегда от них избавимся, — усмехнувшись, она откидывается обратно назад. — И подумать только, мы чуть не напали на вас. Чуть было не выплеснули ребёнка вместе с водой. Хорошо, что сплетни здесь разлетаются мгновенно. Мы бы и не узнали о соглашении с дочерями Труа-гард, если бы птичка не прочирикала.

От мысли про крысу в рядах Труа-гард мои губы кривятся. Горящий взгляд папы дает понять, как шокирует его то, что она подтвердила все сказанное Орионом. Никто не хочется верить, что в его рядах есть предатель.

Вспышка покидает его взгляд, когда он моргает, прежде чем прошипеть:

— Я уже сказал это Кингу и повторю специально для вас. Пьяные обещания не считаются сделкой. Труа-гард не желает участвовать в вашей войне. Мы долго и трудно сражались за собственные территории, но теперь, когда мы спустя двадцать лет пришли к миру…

— А мы никогда не знали мира! — Босси с такой скоростью вскакивает с кресла, что я отшатываюсь.

— Вы говорите про десятилетия, Бордо? — слюна брызжет с ее губ, из пучка вырываются пряди. — Как насчет столетий?

Теперь она стоит, как королева, выпрямив спину, трость валяется позади трона. В бликах огня и тенях ее морщины исчезают, будто ненависть превратила ее в нечто бессмертное.

— Вы знаете, что такое боль. Вы носите шрамы от нее прямо на лице, и за это я отдаю вам должное, — она кивает на ту сторону папиного лица, что навсегда останется изуродована огнем. — Но пока вы не почувствуете, каково это, когда душа покидает растерзанное тело вашего ребенка на последнем вздохе…

Она качает головой. Я крепче сжимаю кулаки, вспоминая, как тело Бенуа у меня на руках вдруг резко стало тяжелым.

— Пока вы не почувствуете это, — шепчет она. — Не говорите мне про десятилетия. Не говорите мне о борьбе. Не говорите мне о мире. Я потеряла больше, чем вы сможете представить себе и выползала из ада чаще, чем могу вспомнить, и все это еще до того, как вы родились. Вы ничего не знаете о войне.

Она возвращается к трону, и лишь дрожь в пальцах выдает ее ярость. Бритый наголо охранник протягивает ей трость, и она усаживается на белое сидение с тяжелым, длинным вздохом. Она поднимает подбородок так, будто на нее надели корону, словно она — королева, готовая вершить суд.

— Так что теперь… мы поступим вот как. Вы пообещали руку своей старшей дочери во время гребаной игры в карты по пьяни. Может, в глазах Труа-гард это и не сделка, но здесь мы поколениями чтим клятвы, данные под самогоном, — она взмахивает рукой, будто в этом нет ничего существенного. — И даже если так, ваша дочь была в своем уме, когда пообещала выйти замуж за одного из Уайлдов.

Ее слова сотрясают потолок оседают у меня в костях. Рычание Ориона разрывает густой воздух.

— Нет! Она не знала. Она никогда не была бы с ним, если бы знала правду.

«Я была бы с тобой», хочу сказать я. Сожаление так быстро проносится по венам, что у меня кружится голова. Если бы я уже не была на коленях, то упала бы на пол.

Босси не обращает внимания на Ориона, продолжая смотреть на папу.

— Таковы мои условия перемирия. С вашей стороны будет мудро на них согласиться. Жизнь за жизнь может означать для нее гораздо, гораздо худшие вещи.

— Луна не виновата, — настаивает Орион, от боли в его голосе меня выворачивает наизнанку. — Если вы хотите жизнь за жизнь, возьмите меня.

— Нет, Орион, — шепчу я со сжимающимся сердцем.

— Это я втянул тебя в нашу войну, Луна, — его взгляд находит мой. — Я не хотел, чтобы наш союз стал для тебя проклятием, но он принес тебе только горе. Я принес тебе лишь горе. Дай мне это изменить, — он тяжело сглатывает, и моя рука сжимает мое горло от сочувствия. — Дай мне тебя освободить.

— Нет, — мое тело содрогается от боли, когда я качаю головой.

Босси фыркает.

— Поверь, юный Фьюри, до тебя мы еще доберемся.

Взвешенный взгляд папы отрывается от Ориона и останавливается на Босси.

— Моя дочь не выйдет за того, за кого не хочет. И мне кажется, что мы с тем парнем, — сжав челюсть, он смотрит на Ориона, замершего в веревках, — скорее сожжем дотла эту церковь вместе со всеми вами, чем позволим этому случиться. Ваше перемирие рассеется, как дым, и я использую все свои силы, чтобы избавиться от всех «потомков Босси Уайлд».

От холодной ярости в его голосе меня пробирает дрожь, но его решимость и согласие в глазах Ориона меня сдерживают. Я верю каждому их слову, но Босси лишь усмехается.