Чтение онлайн

Все мы, ученики Аулэ и ученицы Йаванны, весело переговариваясь, пошли на праздник урожая. За время, проведенное мной у Валиэ, я подружилась со многими эльфами, живущими рядом, особенно с теми, кто работал у Аулэ. Учеба мне тоже стала приносить удовольствие, я стала лучше понимать природу и жалела, что ничему серьезно не училась раньше.

Праздник был великолепен! Давно я уже не видела такого веселья! Пришло очень много Эльдар и Майар, а все Валар сидели за большим столом на возвышении. Я сразу заметила дядю Финарфина и его детей, но никак не могла увидеть никого из братьев.

– Майрон, видишь кого-нибудь из моей семьи?

– Я вижу твоего отца, он в повседневной одежде и очень мрачен, - ответил мой возлюбленный, нарядившийся на праздник в наряд из синего шелка, подходящий под цвет его глаз.

С отцом мне здороваться не хотелось. Я знала, что он пришел сюда не по своей воле. Лучше было поприветствовать друзей и родственников. Я ходила по залу, рассматривая лица из толпы. Вот моя двоюродная тетя, Лалвен, дочь Финвэ, веселая, как всегда. Вот незнакомый светловолосый эльф, бережно держащий за руку ребенка. А вот прелестная и светлая Варда, прекраснейшая из созданий Единого.

Пир был роскошным, столы ломились от яств и питья, а музыка играла так весело, что хотелось немедленно идти танцевать. Был час слияния света Древ, Майрон обнимал меня, ничто не предвещало беды, но вдруг…

На Валинор пала Тьма, одушевленная, деятельная и злобная Тьма. Кто-то кричал и плакал, поднялась настоящая паника. Тьма давила на нас, воля многих была сломлена, а с горы, на которой мы находились, можно было увидеть огромное отвратительное ненасытное чудовище, лакающее свет Древ. Эта тварь исчезла также внезапно, как и появилась, но эта Тьма осталась.

Моя наставница Йаванна пыталась воскресить Лаурелин и Тэлперион, но ее попытки оказались тщетны, а отец отказался пожертвовать Сильмариллами. Я не была удивлена. Ради своих камешков Феанор пожертвовал бы и своими детьми, и всей Ардой, что уж ему всего каких-то два светлых Древа! В тот момент моя ненависть к отцу не была последствием искажения Мелькора, это было справедливое пламя негодования на бесчестие, творимое им. Мне захотелось подбежать к Феанору и трясти его до тех пор, пока он не отдаст Валар свои проклятые Сильмариллы. Но разве я могла? Все остальные затихли, то ли от изумления, то ли от отвращения. Я тряслась от злости, плакала Ниенна. Неудивительно, что в тот день мне приснилась именно она!

Кажется, что могло произойти ужаснее уничтожения Древ? Но нет, прибыли гонцы из Форменоса, неся весть о тот, как Моргот пролил первую кровь на нашей Благословенной земле. Я горько заплакала, потому что дедушка Финвэ был мне дорог.

– Уйдем отсюда!
– Майрон взял меня за руку, и мы стали спускаться с горы, удаляясь от горюющих жителей Валинора, бывших такими счастливыми еще утром этого страшного дня.

Спустившись, мы отошли в сень деревьев.

– Нам надо попрощаться, - сказал Майрон.

– Я не пойду в изгнание за отцом, я останусь с тобой, - устало покачала я головой.
– Мне не за чем идти в Средиземье, все, кто у меня остались – это ты и мама. Пусть хоть все остальные Нолдор уходят.

– Я ухожу, - ответил мне Майрон.

Я подняла на него взгляд. Как будто меня ударили… Лучше бы меня ударили.

– Зачем тебе это?
– только это не было бы связано с Мелькором…

– Я собираюсь последовать за Мелькором.

– Нет, ты не можешь! Ты ведь больше не с ним!
– я не хотела в это верить.

– Нет, Сильмариэн, с ним. Мелькор всегда был моим учителем. Я солгал тебе, прости.

Мне не хотелось в это верить. Еще один страшный удар. Я оперлась о дерево, чтобы не упасть, по лицу струились слезы. Я все еще надеялась, что Майрон говорит неправду, что все это мне просто снится, что все это происходит не со мной…

– Ты можешь уйти со мной. У нас будет все, что мы пожелаем, мы будем счастливы в новом мире. Помнишь, дорогая, как ты хотела в Средиземье, говорила, что в Валиноре скучно?

Он все говорил и говорил что-то, а я прижималась к дереву, глотая горячие слезы. Я хотела быть с ним, но это было бы предательством. Да и Мелькора я в тот день ненавидела не меньше, чем все остальные жители Амана. Мне надо было набраться сил и озвучить свое решение. Это был единственно правильный выбор. Как бы ни сладки были речи Майрона, а до него – Мелькора, я не собиралась покидать свет.

– Убирайся, Майрон, - я нашла в себе силы в последний раз посмотреть ему в лицо.
– Уходи навсегда, не смей никогда вспоминать обо мне!

– Сильмариэн, выслушай…

Договорить мы не успели. Раздался гул рога, и к нам летел глашатай Владыки Манвэ Эонве. Кажется, это должен был быть конец Майрона, но Майа превратился в клуб черного дыма и исчез на северном горизонте.

***

Наш дом в Тирионе снова заполнился эльфами. Приехали все потомки деда Финвэ, мои родители, да и незнакомцев было полно. Все они выражали сочувствие и ужас в связи с гибелью Финвэ. Я же заперлась в своей комнате. Я страдала из-за дедушки и нависшей над нами тьмы, несчастная любовь разбивала мне сердце, и мне казалось, что судьба Нолдор висит на волоске над пропастью. Единственное, что мне было совершенно не жаль, так это украденные Сильмариллы. Мама сидела со мной, пыталась заговорить, но я молчала. Мне было нечего сказать. Мне не хотелось ничего говорить. Мне хотелось умереть. Говорят, Чертоги Мандоса дарят покой заплутавшим душам. Мне хотелось умереть, но мне не хватало смелости.

Мама уговаривала меня поесть, когда ко мне без стука вломился отец. Я встала перед ним, он остановился напротив, посмотрел с презрением и вдруг влепил мне сильную пощечину, от которой моя голова запрокинулась налево.

– Потаскушка несчастная, как далеко у вас все зашло?

Я не ответила. Только держалась за щеку и смотрела на отца.

– Феанор, прекрати!
– закричала мама.
– Она ничего не знала!

– Замолчи, Нерданель! Я уверен, что она-то как раз все знала, да только надежды, что любовничек заберет ее в Средиземье, не сбылись! А если она ничего не знала, то она просто дура, каких здесь сотни! И как только у меня могла родиться такая дура, как она?

– Феанор, ради Эру, успокойся!
– мама уже кричала в полную силу.
– Не смей так говорить о нашей дочери!

Разгорался огромный скандал. Я вышла из комнаты и побрела по дворцу. У меня уже не было сил даже ненавидеть отца. “И как у меня могла родиться такая дура?” - я словно до сих пор слышала это.

Моя рука задела ухо, в котором была серьга из мифрила. Я вынула обе серьги из ушей, бросила их на пол и изо всех сил надавила каблуком. С мифрилом так просто не справиться; я злобно топтала серьги, но они даже не погнулись. Я оставила их лежать на полу.