Чтение онлайн

– Держись крепко! – вдруг воскликнул мой водитель, разворачивая резко машину и уходя от погони. Только теперь я приметила две другие машины, что стремились нас догнать. Проливной дождь заставлял машину скользить из стороны в сторону по грязи. Оторвавшись от преследователей, мы выехали на автостраду, но колеса заскользили по влажной дороге, и машина врезалась в столб. Мое тело вдруг сорвалось с сиденья, и я полетела вперед, чувствуя острую боль в голове и прохладный воздух.

глава первая

Изящные движения кисти, преследуемые яркой линией кровавой краски, пересекли теплые мягкие тона холста. Вверх, потом вновь опускаясь и исполняя ловкий маневр своего художественного танца, кисть ложится на грубую поверхность деревянного стола, испачканного множеством ярких красок.

Теплый ветер ласково коснулся потертых колокольчиков, висевших у края занавесок, отчего те резво зазвенели и начали свою утреннюю песню. Очнувшись от своих глубоких мыслей, я повернула голову в сторону открытого окна и ненароком улыбнулась началу нового дня. Легкие наполнились свежим воздухом, по телу побежали мурашки и предчувствие чего-то необычного, интригующего зажгло меня изнутри. Этот странный сон, воспоминания вновь посетили меня.

Отложив в сторону все предметы искусства, я схватила со стула свою потрепанную серую сумку и закинула её на плечо, в спешке оборачиваясь к законченному портрету незнакомца, что красовался на моем мольберте. Дело это было для меня не новое – мою голову часто посещали необычные идеи в последнее время. Руки двигались на автомате, и я просто рисовала лица незнакомых мне людей. Странным было и то, что после долгой, кропотливой работы меня охватывало неописуемое желание перечеркнуть все портреты кроваво-красной полосой, и с каждым разом это желание росло все сильнее. Возможно, это была моя тяга вырваться наружу, что преследовала меня и душила изнутри уже многие годы.

Поворачивая дверную ручку, я ненароком взглянула в угол своей маленькой студии, где стоял огромный холст, покрытый темными холодными тонами. Посреди дымчатого фона сияли яркие янтарные глаза с отражением огненной искорки. Такие знакомые, необыкновенные глаза, что снились мне зачастую холодными ночами, притягивая к себе все сильнее, гипнотизируя и заставляя утопать в вечном пламени этих очей.

Это был мой единственный неоконченный портрет, я перерисовывала его множество раз, но так и не могла добиться желанных результатов – человек на портрете был мне незнаком, но его глаза я четко себе представляла, будто уже видела их когда-то. Вдохновение то посещало меня, то вновь удалялось на неопределенное время, и незаконченный потрет, а точнее его наброски так и оставались пылиться в углу этой комнаты.

Захватив с тумбочки у входа свои ключи, я недовольно покачала головой, увидев на обеденном столе гору немытой посуды и обертки от сладкого. Как и всегда, моя дорогая матушка не потрудилась и пальцем двинуть, чтобы хоть немного прибраться. Её рассеянность, легкомыслие и чрезмерная веселость порой не перестают меня удивлять. Казалось бы, я должна была привыкнуть к такому отношению моей матери к жизни, однако за двадцать шесть лет она не раз преподносила мне сюрпризы, которые порой доводили мое внутреннее «я» до истерики и психоза.

Моя мать была по характеру очень дружелюбным, открытым и порой слишком позитивным человеком. Возможно, многие подумают, что эти качества очень негативно складывались на ее отношениях с людьми, однако все её любили до безумия, в том числе и мой отец. Моя мать любила лишний раз позаигрывать с молодыми людьми, показать себя во всей красе в свои сорок три года, но несмотря на такое игривое поведение, она всю жизнь любила только отца и всегда была ему верна… даже после его смерти. Оставшись с ней вдвоем, я приняла на себя основные дела по дому и финансам нашей семьи, так как ей я не могла доверить и пенни без страха, что она все потратит. К сожалению, мы не могли позволить себе большие растраты, так как после смерти отца его фирма обанкротилась, и мы остались в огромных долгах. Даже продажа нашего имущества, дорогой машины и большинства акций фирмы не помогли нам. Все, что у нас осталось, это наш маленький домик.

Однако, я готова была отдать должное своей матери за вечный позитив и веру в себя и меня. Только чтобы обеспечить мое обучение в университете, она открыла маленькое кафе в центре Лондона на оставшиеся сбережения и успешно держала его под контролем и ежедневно радовала постоянных посетителей.

Входная дверь моего дома захлопнулась, и я ловко уселась на сиденье своего старенького синего велосипеда с корзинкой цветов, которые я ежедневно приводила в порядок. Вдохнув побольше утреннего воздуха в легкие, я нажала на педаль и мой престижный транспорт двинулся с места.

Мое имя Софи Анжела Мортис. Я проживаю в центре Лондона и работаю в маленьком уютном кафе своей матери. Я не отличаюсь особыми чертами, и пройдя мимо вы, возможно, даже не заметите меня. Каждый является героем своей книги, подвержен испытаниям своей судьбы и преодолевает трудности. Но это… это моя история. Это история о том, как моя жизнь перевернулась в один миг и о том, как судьба бросила на мои плечи груз, который был мне не под силу.

Возможно, со мной не каждый согласится, но я всегда считала Лондон одним из самых великолепных городов мира. И дело было не в том, что этот город являлся мне родным и столицей Англии, полностью пропитанной историей. Для меня Лондон – это разнообразие культур, центр активной жизни и отдельный мир, переполненный такой яркой атмосферой. Здесь любой мог найти уют. Интроверт впитает в себя уютные, маленькие улочки, оживленные яркими цветами и красочными домами, зелеными лужайками и скрытыми местечками для уединения. Экстраверт же сможет насладиться занятыми главными улицами, множеством народу, пабами и ресторанами на любой вкус и частой сменой архитектурных черт города.

Я любила ежедневные поездки на велосипеде по городу с утра. Легкий туман, окутывающий его, словно пуховое одеяло, смешивался с первыми лучами солнца. Лондон все еще спал, и лишь иногда я могла повстречать сонных работников магазинчиков или уставших водителей грузовиков, доставляющих ароматные булочки. Запах свежезаваренного кофе наполнял воздух и мое тело все сильнее взбадривалось, когда я проезжала мимо очередного кафе.

Я жила на улице Сэнт Мэри, в одном из небольших домиков с синей дверью. Наш дом был старым, потрепанным, но все же для меня он был дорог. Это была моя обитель, где все наши воспоминания с отцом хранились, как в дорогой сердцу шкатулке.

Я помню, как папа впервые привел меня в мою маленькую студию, мягко улыбаясь и рассказывая, какие потрясающие достижения ждут меня в этой уютной комнатке. Он искренне верил, что я добьюсь успехов и стану выдающимся художником. Мое рвение с тех пор утихло, и вдохновение посещало меня все реже. А если я и бралась за кисть, то рисовала лишь портреты незнакомых мне людей, перечеркивая их все под конец. Со смерти отца прошло пятнадцать лет, но я все еще порой слышала его голос в своем сознании, убаюкивающий меня и приносящий тепло в сердце.

Проезжая мимо Лондонского стадиона и поворачивая к парку Виктория, я мимолетно взглянула в окно проезжающего мимо двухэтажного красного автобуса, в котором отражались мои растрепанные каштановые волосы, еле касающиеся плеч и покрасневшие щеки с веснушками. Моя белоснежная блузка развивалась на ветру, а потертые черные джинсы доживали свои последние моменты жизни, начиная расходиться по швам у краев. Улыбнувшись своему отражению и устранив взгляд своих синих глаз обратно на дорогу, я свернула к городскому каналу и устремилась к Сити Роуд.