Чтение онлайн

– Теть Маш, слышишь, она не с фабрики! – воскликнула удивленно та, что была самая некрасивая.

– Алла, оставь девчонку в покое! – велела та, что постарше. – Дай ей прийти в себя. Не видишь: у нее голова болит. Ей отлежаться надо… А нам, девочки, работать, а то голодными останемся. Давайте быстро за машинки!

Алла? Где-то я уже слышала это имя. Алла… Алла… Алла! Вот черт!

– А я вас, кажется, знаю, – сказала я, посмотрев на женщин. – Ты – Алла Овчаренко, верно?

– Да, – некрасивая растерянно захлопала бесцветными ресницами.

От удивления ее маленькие глазки стали вдруг большими и круглыми. Вот так всегда и ходила бы, подумала я.

– А ты кто? Я тебя не помню…

– А вас, всех остальных зовут… так… Королькова Мария Федоровна, Бейбулатова Ольга и еще…

– А я – хозяйка ателье – Элеонора! – подбежала ко мне симпатичная худенькая женщина с бледным осунувшимся лицом и синими кругами вокруг огромных красивых глаз.

– Да, Элеонора Браун… – сказала я задумчиво, вдруг вспомнив ее фамилию.

Она схватила меня за руку:

– Откуда ты нас знаешь?

– Так вы что, все живы? – изумилась я, не ответив на ее вопрос.

– А что, не похоже? – горестно воскликнула тетя Маша.

Через минуту женщины, плача, рассказывали мне свои истории. Как они хорошо жили в своих семьях, как их похитили и как они теперь пашут здесь все то время, когда не спят. Оказалось, сценарий их похищения был действительно прост и одинаков до смешного: женщину подкарауливали после вечерней смены, оглушали ударом по голове и привозили, бесчувственную, в этот подвал. Здесь они теперь живут и шьют то, что раз в день приносит один урод, работают за кусок хлеба семь дней в неделю.

– А если отказываемся работать, то нам не дают еду, – с горечью пожаловалась та, которая представилась хозяйкой ателье.

– Так откуда ты все-таки нас знаешь? – спросила Мария Федоровна.

– Оттуда, – усмехнулась я. – Работа у меня такая: все про всех знать.

– Теперь у тебя будет другая работа – шить! – сказала некрасивая Алла. – Много-много шить…

– Ага! Щазз, разбежалась! – Я попыталась встать, но в голову снова ударила боль, и я схватилась за нее рукой. – Вот черт!

– Что же тебе не сидится-то, всезнайка?! – укорила меня Мария Федоровна.

– А я это… Есть захотела, – соврала я.

– Тогда садись за стол.

Я кое-как поднялась. Перед глазами у меня все плыло, но я усилием воли сконцентрировалась, как меня когда-то учили на занятиях по карате. Так, направляем энергию в жизненно важные органы, прежде всего в голову… Так, вот она уже потекла вместе с горячей кровью, наполненной кислородом… голове становится легче… еще легче… совсем легко… Боль уходит… еще уходит… совсем уходит…

Через пару минут, тряхнув головой, я почувствовала прилив сил и, подойдя к столу, села на стул. Теперь я, кажется, в норме или почти в норме. Во всяком случае, могу хорошо соображать и даже действовать.

– Поешь, вон там кефир остался от завтрака, вон хлеб, есть даже кильки в томатном соусе… – Мария Федоровна смотрела на меня печально.

– Так это она вам покупала! – усмехнулась я и посмотрела на женщину: – А вы очень похожи на вашего сына Юрия… Ну, то есть, конечно, это он похож на вас.

– Ты знаешь моего Юрочку? – Мария Федоровна в мгновение ока подскочила ко мне. – Откуда? Расскажи, что ты знаешь, кто ты?

– Я – частный детектив Таня Иванова. Ваш сын нанял меня, чтобы разыскать вас…

Я рассказала им все. «Потеряшки» сидели и стояли вокруг меня и слушали, открыв рты.

В это время кто-то гавкнул возле лестницы, ведущей наверх. Я оглянулась. Та темная куча, которую я поначалу приняла за груду одежды, оказалась… просто собакой!

– Тише, Отелло! – прикрикнула Алла.

– Отелло? – переспросила я и посмотрела на собаку. Да, псина черного цвета, худая, жалкая, с грязной шерстью, лежала прямо на земляном полу и смотрела на меня жалостно. Возле нее валялось несколько обглоданных до белизны мослов.

– Мы зовем его Отелло, потому что он черный, – объяснила одна из женщин.

– Нет, это Уголек! – обрадованно вскрикнула я, подбегая к собаке. – Уголек! Уголек!

Псина тут же вскочила, начала громко и радостно лаять, вилять хвостом. Он, оказывается, сидел на цепи, прикованной к железному кольцу, что торчало из стены возле лестницы.

– Ага, вспомнил свое имя! Нашелся, Уголек? Ты у нас тоже «потеряшка». Вот черт! Зачем им пес-то понадобился?

– Нас караулить, – сказала Алла. – Они его на нас натравливали, чтобы мы даже и не думали подходить близко к лестнице. Только он оказался добрым…

Пес встал на задние лапы, положив передние мне на плечи.

– А ты откуда знаешь собаку?

– Это питомец вашего директора, – я потрепала Уголька за шею. – Как же ты, бедолага, попался?

Уголек лизнул меня в щеку.

Я рассказала женщинам, как ходила на их фабрику и директор просил меня найти собаку его внука.

– Ну, садюги! – вздохнула Элеонора, глядя на бедное животное. – Ладно еще мы, мы хоть работаем, приносим прибыль этой заразе Капитолинке, а собака-то за что страдает?!

Она махнула рукой и отошла к своей машинке.

Я посмотрела на кучки экскрементов возле Уголька.

– А ты у нас, оказывается, сюда же и в туалет ходишь?

– Куда же ему, бедному, еще ходить? Гулять его никто не выводит…

– Да, французскими духами у вас здесь явно не пахнет!.. А ваш туалет? Я извиняюсь, но где дамская комната? – спросила я, оглядывая помещение и не находя никакой двери.

Элеонора подвела меня к яме в углу подвала. В ней виднелась большая железная труба, проходящая в полу. В трубе была приличных размеров дыра, через которую было видно, что внизу течет вода. От ямы несло, извиняюсь, дерьмом.

– Это – канализация, общая для всего дома, – объяснила Элеонора. – Постарайся попасть в дыру.