Чтение онлайн

Узкие улочки казались на удивление многолюдными, учитывая изолированность города. Большинство пешеходов рассматривали разложенные на земле вещи, некоторые торговались с продавцами, а остальные пили или дрались. Все выглядели раздраженными, и Хонус предположил, что они слышали новости о битве. Более чем несколько человек, которых он заметил, казалось, готовились к бегству.

Яун, очевидно, хорошо знал эти запутанные переулки, потому что без колебаний привел Хонуса к небольшому каменному зданию в центре города. Перед ним возвышался каменный куб высотой в колено, на котором были выставлены человеческие товары. Яун постучал в железную дверь, и за прорезью в верхней части двери показались глаза.

– Мы хотим купить раба, – сказал Яун.

Взгляд переместился с Яуна на Хонуса.

– Сарф с вами? – спросил голос за дверью.

– Да.

– Сначала он должен уйти.

– Раб для меня, – заявил Хонус.

– Для тебя, Кармаматус? – спросил голос в маслянистых тонах. – Времена действительно странные.

– Ты знаешь меня, Пешнелл, – сказал Яун. – Это не фокус.

– Кармаматус, – сказал человек в темноте, – ты даешь слово сохранить меня и мои вещи?

Хонус провел большим пальцем по груди, делая знак Равновесия.

– Клянусь.

Глаза исчезли. Затем раздался звук отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, проливая солнечный свет на каменный пол, устланный грязной соломой. Запах, похожий на запах нечистот из стойла, пересилил уличную вонь. Несколько потрепанных фигур сидели, прижавшись к дальней стене. На свет вышел остролицый мужчина с клочковатой черной бородой. Его длинный, ярко раскрашенный халат контрастировал с унылым местом работы. Он улыбнулся, обнажив отсутствующие зубы.

– Вам повезло. У меня появились свежие запасы.

– Откуда? – спросил Хонус.

Пешнелл пожал плечами.

– Кто знает? Но мне говорили, что из детей выращивают рабов.

Из глубины тусклой комнаты донесся резкий голос.

– Наружу!

Фигуры поднялись, послышался звон цепей. К рабам подошел крупный мужчина с толстым хлыстом в руке и дубинкой, свисающей с его кожаной туники. Свистнул хлыст, и резкий щелчок смешался с криком боли.

– Шевелитесь!

Рабы, спотыкаясь, вышли из двери в одну шеренгу, потому что железное кольцо приковало их правые лодыжки к тяжелой цепи. Они были босиком и одеты в одинаковые серые одежды – свободные туники без рукавов из дешевой, непрочной ткани. Все туники были одинакового размера, так что на детях они почти волочились по земле, а на взрослых не доходили до колен. Трое мужчин, одна женщина и двое детей стояли, мерцая в лучах солнца.

– Старик умеет считать и...

Хонус прервал Пешнелла.

– Меня интересуют двое молодых людей.

Охранник в кожаной форме, похожий на Пешнелла, освободил от цепи бледнолицего мужчину. Хонус наблюдал, как тот поднимается на каменную глыбу.

– У этого человека рана, – сказал он. Он приподнял его тунику и увидел порез от меча на верхней части бедра. Из раны сочился гной, а кожа вокруг нее уже почернела.

– Это заживет, – сказал Пешнелл, – но для тебя я снижу цену.

– Мне это неинтересно, – ответил Хонус. – Удивительно, что он вообще смог забраться на камень. Дай мне посмотреть на блондина.

Раб спустился с камня, на этот раз не пытаясь скрыть свою боль. Охранник сделал движение, чтобы снова приковать его к цепи, но рука Хонуса схватила его за плечо.

– В этом нет необходимости, – сказал он. – Этот человек никуда не пойдет. Пусть умрет без оков.

Охранник посмотрел на Пешнелла, который кивнул.

– Внутрь, – рявкнул охранник.

Раненый захромал обратно в темноту.

Когда охранник двинулся отпирать блондина, Пешнелл сказал:

– На него есть резерв.

Хонус бросил на Пешнелла угрожающий взгляд.

– Если это уловка работорговцев...

– Нет, Кармаматус! Помни свое обещание!

– Я ожидаю от тебя честных действий.

– Да, да, – нервно произнес Пешнелл. – Он может стать твоим, если ты согласишься на предложение мельника. Через его мельницу проходит множество рабов, так что у нас есть постоянное соглашение. Спроси любого, Кармаматус. Я говорю правду.

– Какова цена?

– Тридцать копперов.

– Считай деньги, Яун.

Яун высыпал монеты на ладонь.

– У меня шестнадцать медяков, Кармаматус.

– Этого мало! – воскликнул Пешнелл. – Я заплатил за него двадцать. Ты обещал сохранить то, что принадлежит мне.

– А как же девушка? – спросил Яун.

– Она? – спросил Хонус, глядя на прикованную женщину.

– Она уже совсем взрослая, – сказал Яун. – Она может нести твою ношу.

Хонус впервые обратил внимание на молодую женщину. Ее темные глаза расширились, когда она вернула ему взгляд.

– Возможно, она подойдет, – сказал Хонус.

Пешнелл повернулся к охраннику.

– Поставьте ее на камень...

Когда с женщины сняли цепи, она заколебалась, прежде чем встать на блок. Только когда стражник поднял рубильник, она вспрыгнула на камень. Яун усмехнулся.

– Покажи ее голой, – сказал он. Стражник поднял одну руку и стащил тунику с головы рабыни. На мгновение она замерла в ошеломленном унижении, а затем попыталась прикрыться. Хлыст охранника со свистом ударил ее по спине. Она уронила руки и застыла, уставившись вдаль, словно заставляя себя думать о чем-то другом. Прохожие замедлили шаг, чтобы посмотреть на обнаженную женщину на камне. Яун откровенно таращился.

– Пешнелл, – сказал он, – ты должен продать ее в сады удовольствий в Ларреше.

– Ларреш далеко. Сможешь ли ты добраться туда с такой, как она? Здесь мужчины не платят за то, что могут взять. – Он оскалился. – Я и не плачу.

Ободренный словами Пешнелла, Яун потянулся к рабыне, чтобы погладить ее, но его руку остановила железная хватка Хонуса.

– Это человек, – сказал он, – а не лошадь.

Несмотря на его слова, Хонус смотрел на обнаженную женщину так же, как на лошадь, и оценивал ее физическую форму. Она была стройной, но не тощей, а ее мускулы были гладкими. Хотя она была грязной и имела рубцы от одежды, похоже, она не слишком долго страдала под «опекой» Пешнелла. Хонус рассудил, что она пережила не более восемнадцати зим и, вероятно, была девой до того, как ее схватили. Она не так сильна, как мужчина. Он с презрением взглянул на Яуна, который все еще дрожал в его руках, и понял, что больше не может его терпеть. Ему придется это сделать.

– Десять медяков, – сказал Хонус.

– Десять медяков! – завопил Пешнелл. – Посмотрите на эту красоту. Такие нежные руки и ноги. Длинные волосы, как полированный орех. Упругая, совершенная грудь. А изгиб...

– Десять копперов, – окончательно сказал Хонус.

– Меня грабят. Ты дал обещание.

– Может, мне стоит навестить мельника, – зловеще произнес Хонус. – Я не давал ему никаких обещаний.

Затем, чтобы сделать свою угрозу предельно ясной, он добавил:

– Мертвецы не покупают рабов.