Чтение онлайн

Курьер поднял одной рукой подушку, зажег спичку и, став на колени, засунул голову под сиденье.

В это время провожатый схватил мощною рукою курьера и вонзил ему в ключицу кинжал по самую рукоятку.

Бедный курьер испустил дух без малейшего крика. Удар кинжала убил его мгновенно.

Незнакомец посадил скорченное тело прямо, затем взял вожжи и пустил свою лошадь во весь опор.

Спустя десять минут он остановился, раздел курьера с головы до ног, взвалил на плечи мертвое тело и потащил его в лес, где и бросил.

Затем он вынул из кармана свечку, зажег ее и внимательно осмотрел тележку, свою одежду и руки – нет ли на них кровавых пятен.

Связав платье курьера и в середину положив большой камень, он отправился по дороге в Париж.

Доехав до Шарантонского моста, он бросил в реку одежду курьера, которая сейчас же пошла ко дну.

Спустя двадцать минут он подъехал к заставе и, остановясь у трактира, вышел из тележки.

– Поберегите мою лошадь, – сказал он выбежавшему конюху, – я вернусь через полчаса.

Он вошел в Париж и вскоре затерялся в толпе запоздалых жителей предместий, возвращавшихся из увеселительных мест.

В полдень следующего дня маркиз Альберт-Фридерик-Оноре де Шамери отправился к сэру Вильямсу.

– Здравствуй, дядюшка, – сказал он, – как ты себя чувствуешь?

– Плохо, – выразил слепой движением головы и проявляя некоторую радость при звуке голоса Рокамболя.

– Ты, вероятно, беспокоился?

– Да, – написал сэр Вильямс.

– Очень?

– Да, да.

– Видишь ли, дядя, ты поручил мне не слишком интересное дело. Ведь я маркиз де Шамери, известный своею честностью…

Сэр Вильямс улыбнулся.

– И разумеется, – продолжал Рокамболь, – мне было несколько трудно играть роль последнего негодяя. Маркизу де Шамери, будущему гранду Испании, пришлось путешествовать в тележке, ужинать в обществе трактирщика и кухарки… бррр!..

Сэр Вильямс продолжал улыбаться.

– Я пил водку с курьером…

Сэр Вильямс движением руки перебил Рокамболя и написал на доске:

– Бумаги у тебя?

– Конечно! Вот они.

– Ты убил курьера?

– Кинжалом, но так удачно, что он даже не вскрикнул.

И Рокамболь подробно рассказал о совершенном им убийстве в Сенарском лесу, затем вынул из кармана одесские бумаги.

– Хочешь, – спросил он, – я прочту их тебе, прежде чем сжечь?

Сэр Вильямс сделал утвердительный знак, и Рокамболь стал читать.

Когда он кончил чтение, слепой поспешно написал на доске: «Не сжигай ничего, ни под каким видом!»

Рокамболь удивился, но решил повиноваться своему мудрому наставнику.

– Что это ты, дядя, – вскричал Рокамболь, – о каком черте думаешь ты? Как! Ты заставляешь меня убить человека из-за бумаг, которые могут устроить брак герцога де Шато-Мальи с сеньоритой де Салландрера, и теперь не хочешь, чтобы я сжег эти бумаги?

«Нет, не хочу».

– Отчего?

«Надо беречь их на черный день», – написал сэр Вильямс.

– Что такое? Я не понимаю…

«Будущее никому не известно. Сеньорита де Салландрера может поссориться с тобой…»

Рокамболь пожал плечами.

«Случайность – великое дело, – продолжал писать Вильямс, – развязки бывают иногда самые неожиданные. Как знать?»

– Ты просто заврался, дядя…

«Как знать, не поссоришься ли ты с сеньоритой де Салландрера через неделю или через месяц?»

– Ты с ума сошел…

«В таком случае Шато-Мальи охотно заплатит миллион за эти древние хартии».

– И в самом деле! Идея недурна. «Вот видишь!..»

– Что же нужно сделать с этими бумагами? «Беречь их».

– А если их найдут у меня? «Ты забываешь, что ты…»

– Твоя правда, я – маркиз де Шамери, и полиции не придет в голову подозревать меня.

И Рокамболь положил бумаги в карман.

– Что еще скажешь? «Ничего».

– Что я должен делать до возвращения Концепчьоны? «Решительно ничего».

Рокамболь ушел к себе в комнаты с намерением хорошенько запрятать бумаги. Но его остановила одна мысль.

– Нет, – сказал он, – смерть человека не за горами, а за плечами. Я могу умереть завтра же. Тогда все пересмотрят, и маркиз де Шамери будет опозорен после смерти, а я не хочу этого. Самое лучшее – спрятать письма в Сюренской улице, там знают только господина Фри-дерика и не имеют понятия о маркизе де Шамери.

Выходя из дома, встретил он Фабьена.

Виконт очень таинственно улыбнулся своему шурину и сказал ему шепотом:

– Что это? Какую жизнь ведешь ты?

– Тсс! – проговорил Рокамболь.

– Тебя не видно со вчерашнего дня.

– Милый мой, – сказал Рокамболь, смеясь, – я составляю контраст с Ролланом де Клэ. Он разглашает свои любовные интрижки, а я скрываю.

– И хорошо делаешь.

– Я сейчас был у моего слепца, – заговорил опять Рокамболь.

– Бедняга!

– А теперь хочу прокатиться.

– Ты обедаешь с нами?

– С большим удовольствием. До свидания! Молодые люди разошлись, и Рокамболь поехал верхом в Сюренскую улицу.

В четыре часа воротился он домой и нашел у себя письмо от Концепчьоны, присланное по городской почте.

В письме говорилось:

«Пишу вам на скорую руку, мой друг, чтобы уведомить вас, что сегодня утром мы приехали в Париж. Отец и мама печальны и угрюмы, по обыкновению, со смерти дона Хозе, я же счастлива мыслью, что опять увижу вас.

А между тем, друг мой, не предавайтесь большой радости. Мы еще очень далеки друг от друга, и нам придется побороть много затруднений, победить много препятствий.

Жду вас сегодня вечером…

Концепчьона».

Пообедав у сестры, маркиз де Шамери поехал в клуб и просидел там до двенадцатого часа – времени, назначенного Концепчьоной для свидания.

Ровно в полночь вошел он в мастерскую сеньориты де Салландрера.

Пепита Долорес Концепчьона сидела в кресле и при виде маркиза хотела приподняться, но волнение ее было так велико, что ей это не удалось. обетами, поклявшись друг другу скорее бежать на край света, чем позволить разлучить себя.