Чтение онлайн

– Теперь я вас совершенно понял, – проговорил Роше, – но это не так легко!

– Да, но… Бог не без милости.

– К тому же… Рокамболь… что же вы с ним хотите сделать?

Из глаз графини посыпались искры.

– О! – проговорила она. – Он будет жестоко наказан, вы это увидите.

Голос Баккара был страшен и вместе с тем торжествен, как голос судьи.

– Но, – проговорил Фернан, – объясните мне, графиня, почему вы не хотите передать Рокамболя в руки правосудия, так как он находится здесь переодетым и под чужим именем?

– Это я вам теперь не скажу, мой друг, – ответила Баккара, отодвигая своей нежной рукой кожаные занавески кареты, которая остановилась.

Они подъехали к вилле. При звуке бубенчика на крыльцо вышла женщина. Это была герцогиня де Салландрера. Бедная мать поспешила протянуть руку графине.

– Ну, что с ней? – спросила Баккара.

– Сперва много плакала, но теперь успокоилась и желает видеть вас.

– Где она?

– В своей комнате, она пристально смотрит на море. Это упорство пугает меня.

– А мне так кажется, что это к лучшему.

– Дай Бог, чтобы ваши слова оправдались, графиня!..

– Позвольте мне одной войти к ней.

– Сделайте одолжение.

Герцогиня взяла под руку Фернана Роше и повела его в приемную виллы; графиня же поднялась на лестницу, в первый этаж, прошла через широкие сени и, подойдя к комнате Концепчьоны, тихо стукнула в дверь. Ответа не последовало. Дверь была не заперта, Баккара вошла. Она увидела Концепчьону, сидевшую при открытом окне и устремившую взгляд свой на бушующее море. Она была погружена в глубокую задумчивость.

Графиня, заперев двери, подошла к девице де Салландрера так тихо, что последняя ничего не слышала. Подойдя к ней, графиня положила свою руку на плечо Концепчьоны.

– Ах, это вы, графиня, я вас ждала, – проговорила она. Они обнялись и поцеловались.

– Бедная, – сказала графиня, – как вы страдаете. От последних слов графини пробудилась гордость молодой девушки. Она выпрямилась и со спокойным, холодным, почти угрожающим взглядом проговорила:

– Напротив, графиня, я думаю, как отомстить этому негодяю.

– За вас отомстят.

– Теперь, – прибавила Концепчьона, – я чувствую такое презрение к этому подлецу, что мщение кажется недостойным меня.

– Верю, – проговорила графиня, – мщение недостойно вас, но вы имеете право наказать его, и вы, вероятно, накажете его?

Девица де Салландрера вздрогнула и посмотрела на Баккара.

Графиня продолжала:

– Этого подлеца нужно наказать жестоко, его нужно удалить навсегда от общества; он похитил чужое имя, чужое состояние, он коварно умерщвлял всех тех, кто ему мешал, он подлежит человеческому правосудию.

– Отчего же вы не передаете его в суд? – сказала Концепчьона хладнокровно.

– Нет, – отвечала графиня, – это со временем, а не теперь.

– Что же вы будете теперь делать?

– Сначала надо подумать, а потом уже взяться за такое дело, как наказание этого убийцы и мошенника.

– Ах, графиня, – прошептала девица де Салландрера, – я угадала. Меня целый день сегодня не оставляла эта мысль, что надо возвратить обокраденному человеку его имя, титул и состояние, нужно, чтобы маркиз… де Шамери… освободился… с каторги…

– Да, это необходимо.

– О, я пойду к королеве, если нужно, я-даже… Графиня остановила Концепчьону и потом проговорила:

– Прежде, нежели примете от меня совет, сделайте мне одно одолжение.

– О, говорите скорей.

– Позвольте попросить сюда маркиза для того, чтобы он увиделся с вами.

Концепчьона побледнела, кровь прилила к ее сердцу… она пошатнулась. Графиня, увидав это, обняла ее обеими руками.

– Уйдемте, – прошептала девушка, увлекая графиню на террасу.

Ночь была ясна.

Графиня указала пальцем по направлению к Кадиксу.

– Глядите и слушайте, – проговорила графиня. – Вы видите там вдали движущуюся черную точку… лодку… слышите ли вы удары весел… это он…

Концепчьона в изнеможении оперлась на руку Баккара.

– Она уже его любит, – подумала графиня, – дело идет на лад.

Обе женщины, облокотясь на парапет, устремили взоры на море и молча стали следить за движением лодки… лодка приближалась. Когда уже лодка была близко, обе женщины увидели в ней двух людей, один из них греб, а другой стоял на корме лодки.

Сердце Концепчьоны стало сильно биться.

Наконец лодка подъехала к лестнице, на которой стояли Концепчьона и графиня. Тогда молодая девушка, с трудом стоявшая на ногах, увидела, что молодой человек, который был на корме, с легкостью выскочил из лодки на лестницу и поднялся наверх; это был он… точно он.

Но маркиз де Шамери не был уже в рубашке каторжника. Он был в костюме морского офицера, и понятно, видя его в этом костюме, нельзя было сомневаться, что это настоящий маркиз де Шамери. Как ни волновалась Концепчьона, но она спросила себя: «Как я могла предпочесть этому благородному и бледному молодому человеку отвратительного негодяя Рокамболя?»

Маркиз был также взволнован; он поклонился Концепчьоне и поцеловал ей руку.

Баккара отступила.

В эту минуту, без сомнения, вдохновенная мысль пробежала в уме и сердце Концепчьоны. И, взяв руку графини, она сказала ей нерешительным голосом: «Пожалуйста, пойдите к моей матери и оставьте меня наедине с маркизом де Шамери».

Вероятно, Баккара поняла, что происходило с Концепчьоной, потому что она, не возражая, пожала ей руку и ушла.

Концепчьона и маркиз остались одни, с глазу на глаз посреди безмолвной тишины. В продолжение нескольких секунд они сидели молча.

Но наконец Концепчьона, пересилив себя, посмотрела на маркиза своим печальным, кротким взором и проговорила:

– О, маркиз! Я теперь все знаю: ваше происхождение, ваше имя, и вы, конечно, знаете, что тот, который осмелился называться вашим именем…

– Я уверен, – проговорил с живостью маркиз, – что вы самая честная и благородная из женщин, но вместе с тем самая несчастная.

– О, маркиз, – отвечала гордо Концепчьона. – Тут дело идет не обо мне. Убийца, подлец, укравший ваше честное имя, встал мне на дороге, и я, легковерная, слепая, думала, что люблю его. За мою легковерность я готова выслушать, как кругом будут говорить: «Девица де Салландрера чуть не сделалась женой убийцы».