Чтение онлайн

ПЯТНИЦА, 42-й ДЕНЬ В МОРЕ. Северо-западный ветер усилился. Мичман объяснил его поведение следующим образом: «Похоже, что мы к югу от семейки циклонов, которые вытесняются к Европе между пассатами и полярной областью высокого давления».

«Странные у них повадки, у этих Циклопов и их семейств», — ответил я.

«Кто там говорит о Циклопах?»

«Циклоп — это одноглазый ветер». Крихбаум посмотрел на меня подозрительно.

Я почувствовал, что пора снова глотнуть свежего воздуха. Море было темного сине-зеленого оттенка. Я попытался определить его цвет. Приблизительно это был цвет оникса.

На расстоянии море выглядело почти черным под низким пологом плотных облаков. Единственный признак беспорядка был на западе, где все больше и больше облаков собиралось и разбухало над горизонтом. Я наблюдал, как они завоевывают небо. Сначала темными легионами, собравшимися низко над западным горизонтом, высылались разведчики — небольшие отряды, которые прокладывали путь к зениту и основывали там предмостье. За ними следовала вся темная орда. Медленно поднимаясь, она встречала ветер, который её отклонял, но внизу и за ней через горизонт маршировала новая армия, явно выходящая из неиссякаемого резервуара. Это была нескончаемая процессия.

Моряк Бокштигель, девятнадцатилетний гигант, доложил старшине радисту Германну, который дополнительно исполнял обязанности фельдшера, что у него появилась, по его словам, сыпь подмышками.

«Сыпь?» — с насмешкой переспросил Германн. «Вши, скорее всего. Ну-ка, спусти штаны». Неожиданно он фыркнул. «Боже милостивый, да у тебя их здесь целая колония. Ты еще везучий, что они тебя целиком не проглотили».

Германн доложил старшему помощнику, который распорядился произвести осмотр для вахты внизу в 19:00, а для тех, кто был сейчас на вахте — в 20:30.

Командир спал и узнал новость только часом позже. Он сердито смотрел на своего Номера Первого, как бык, зачарованный плащом матадора. «Боже, дай мне силу», — произнес он сквозь стиснутые зубы, «это все, что нам нужно».

В кубрике старшин только и делали, что подшучивали друг над другом. «Кто их пронес на борт — это все, что я хотел бы знать?» — «Инспекция обмундирования? Ну и ладно, хоть какое-то разнообразие». — «Это мне подходит, мои яйца не проветривались с самого выхода в поход».

Итак, теперь у нас на борту кроме судовой мухи были еще и вши. Подводная лодка U-A становилась Ноевым ковчегом для низших форм жизни.

Первое построение выявило еще пять случаев заражения паразитами. Вскоре подводная лодка была пропитана насыщенными парами керосина.

Ветер навалился на нас, как струи воздуха из сопел. Море стало все больше и больше волноваться. Волны стали выглядеть зловещими, угрожающе поднимаясь и опускаясь. Снова и снова пена омывала носовую часть лодки и хлестала фонтанами через решетки настила. Ветер прорывался через них и выстреливал игольчато-острые залпы брызг в лица носовых наблюдателей на мостике.

В центральном посту все постепенно покрылось пленкой влаги. Трап был на ощупь холодным и влажным.

На палубе стало невозможным оставаться без штормовки и зюйдвестки. Перья барографа выписывали ниспадающую вереницу ступенек, подобных водопаду Вильгельмсхоэ. Если линия продолжит свое неконтролируемое падение, то вскоре она достигнет края бумаги.

Командир явно был обеспокоен погодой. «Такие области пониженного давления могут двигаться с бешенной скоростью», — объяснил он. «Множество турбулентности, перемены между субтропическим и полярным воздухом, широкие зоны возмущений — условия для ветра могут создаться совершенно ненормальные».

Стармех ухмыльнулся мне. «Наш Командир — метеоролог-любитель, разве вы не знали?»

Старик напряженно разглядывал карту вместе с Крихбаумом.

«Эти северо-атлантические фронты — нечто совершенно особенное», — сказал он. «Холодный ветер будет сзади области пониженного давления. Он вероятно принесет с собой шквалы — и, если повезет, хорошую видимость. Мы всегда сможем повернуть на север, но в этом случае мы будем только направляться ближе к центру, а уход на юг исключен по тактическим соображениям». Он вздохнул. «Ну хорошо, Крихбаум, я полагаю, нам не из чего выбирать. Мы просто будем пробиваться и надеяться на лучшее. Жаль, что волнение в левый борт».

«Да, Командир», — ответил мичман. «Похоже, море серьезно разгуляется, прежде чем успокоится».

Тяжело нагруженный дневальный протиснулся через узкий проход между моей койкой и столом. Я последовал за ним в кают-компанию.

Чтобы пообедать, нам пришлось установить на столе ограждающие планки, и даже после этого потребовалось проявлять чудеса ловкости, чтобы не пролить суп на колени.

В один из моментов во время еды Стармех повернулся к своему заместителю и как бы между прочим спросил: «Что это у тебя на ресницах и бровях? Ты бы показался как-нибудь нашему лекарю».

Он не стал продолжать тему до тех пор, пока второй механик и оба вахтенных офицера не вышли из-за стола. Затем он так же как бы между прочим сказал: «Должен сказать, в первый раз я их здесь видел».

«Видел что?» — спросил Командир.

«То, что мой приятель разводит вокруг своих глаз — вшей, разумеется».

«Да ты шутишь!»

«Нет, серьезно, хуже и не придумаешь. Это так сказать, третичная стадия».

Командир сделал глубочайший вдох и уставился на Стармеха, как громом пораженный.

«Со всем должным уважением к твоим медицинским познаниям, Стармех, означает ли это, что твой назначенный наследник был…»

«Да ладно, Командир. Нет нужды подозревать наихудшее».

Циничная ухмылка появилась на лице Стармеха. Командир медленно покачал своей головой, как будто проверяя подвижность своих шейных позвонков. Наконец он сказал: «Ну-ну, это забавно. Что меня озадачивает, что же будет его следующим ходом?»

Ухмылка Стармеха раздалась вширь. «А, тут у тебя есть я».

На лодку опустился покой, подчеркиваемый шумом вентиляторов. Единственным раздражителем были случайные обрывки песни и гул голосов, когда кто-либо открывал дверь в носовой отсек. Я встал и прошел в нос лодки.

«Бурное веселье в цепном ящике», — сказал мне Крихбаум с со снисходительным кивком головы, когда я проходил через кают-компанию главных старшин. Свет в носовом отсеке был еще более тусклым, чем обычно.

«Что происходит?» — поинтересовался я.

«Веселье и игры», — угрюмо ответил Арио. Подвахта сидела на палубе плечом к плечу, скрестив ноги. Их замасленные рабочие куртки и рваные свитеры делали их похожими на хор разбойников из «Кармен», одетых в лохмотья из корзины театрального костюмера.