Подводные камни
Шрифт:
Спешить не было ни малейшей необходимости, так как рейс вылетал из Понты Делгады поздно, в девять вечера, поэтому времени вполне хватило бы и на прогулку по пляжу. Но перед этим предстояло выполнить еще несколько мелких задач.
Оставив озеро Фурнаш за спиной, молодой мужчина покатился по узкому шоссе, тянувшемуся по низине между зелеными буграми. Дорога плавно карабкалась вверх и извивалась по обросшему лесом склону невысокой горы. Преодолев километра три по серпантину, Родриго притормозил на очередном повороте и съехал на обочину, чтобы не мешать движению. Впереди, за бурьяном, прятался короткий срез старой дороги, который давно уже не использовался, следовательно, туда никто не захаживал, считал убийца, давно приметивший это тихое местечко. Он запер арендованный автомобиль, снова надел водолазные перчатки, оглянулся скрытно по сторонам и забрел в чащу.
Углубившись шагов на пятьдесят в лес, Родриго встал ненадолго между двумя восковницами, прислушался к окружающим звукам и, убедившись, что посторонних вокруг нет, отошел от деревьев и спрятался за кустами голубики.
Последовало еще одно озадачивающее действие: убийца присел на корточки, вытащил из болтавшегося за его спиной портфеля планшет и стал раскапывать им землю, как лопаткой. Вырыв неглубокую ямку, размером с сам компьютер, он положил его на случайно подвернувшийся большой камень и стал нещадно бить по нему ногой, после чего куча ломаного пластика и металла была захоронена в выемку и старательно замаскирована землей и мелкими ветками.
Минут через десять Родриго выбрался из зарослей с чувством выполненного долга, сел за руль и поехал к своему следующему пункту назначения.
Молодой конспиратор ступал босыми ногами по серому песку, омываемому набегающими волнами, набросив пляжное полотенце на плечо и неся кроссовки в руке. Шел он очень медленно, задумчиво поглядывая через черные очки на океан и множество туристов, наслаждавшихся отличной погодой и не ведавших о трагедии, приключившейся за день до этого.
«Скоро будем дома, — вздохнул имагинерец, — все изменится. Это последний день старой жизни. Веронику тоже ожидает новое начало. Вернусь в Имагинеру и буду думать, как выкручиваться. Хоть бы этот баран Филипп сделал все, как я ему велел… ничего, завтра узнаем. Газеты пошумят, пошумят, да и заткнутся. Про Мидаса забудут, и все будет как прежде. Был человек, и нет его больше. Как будто я ничего и не сделал. Интересно, а его будет хоть кто-нибудь оплакивать? Все-таки такой большой человек был. Нынешняя жена точно не будет, бывшая тоже вряд ли. Вероника, вроде, говорила, что у него с родителями плохие отношения, значит, и они не станут рвать на себе волосы.… Зато все вцепятся в его наследство и каждый будет пытаться отхватить кусок пожирнее. Меня тоже никто не пожалел бы, но хоть у меня наследства нет, нечем было бы поживиться. Так и уйду незаметно, потому что у меня нечего отобрать. И смех и грех прямо…. Хотя, если полиция раскроет это дело, — только как они это докажут, я себе не представляю, — тогда меня обязательно заметят. Я, по правде сказать, не о такой славе мечтал. Славой я бы не побрезговал, но вот тюрьма меня не совсем устраивает. И с Вероникой нельзя расслабляться, кто его знает, что она может выкинуть. Вполне может попробовать избавиться от меня, как от лишнего балласта. Не тут-то было, заинька! Меня не так уж просто вытолкнуть из лодки, не надо ее раскачивать. Эх, вот так встреча будет завтра! Посмотрю я, какая у нее будет реакция. Язык, наверное, проглотит. Да и пусть проглотит, хоть лишнего не сможет ляпнуть, где не надо…»
Хмурый турист дошел до края пляжа, переоделся и, бросив влажное полотенце в багажник универсала, неторопливо зашагал к ресторану, стоявшему над пересыпью.
Пообедав, Родриго возвратился к машине, порылся в своем чемодане, закрыл его и уселся с тяжелым вздохом, словно только что вернулся с изнурительных работ, на водительское сиденье. Спустя минут пятнадцать его место на стоянке, расчерченной параллельными белыми линиями, уже пустовало. Перед аэропортом оставалось лишь заехать в прокатный центр и сдать серебристый универсал, после этого можно было расслабиться и полностью отдаться мыслям о доме.
Воздушное путешествие из Сау Мигель в Имагинеру, занявшее почти двадцать часов, включая пересадку в Лиссабоне, завершилось без аварий и происшествий, и двадцативосьмилетний Мартин Ховац, он же двадцатипятилетний Родриго Лимнер, очутился, наконец, в своей родной, совсем не изменившейся столице.
На безоблачном небе ярко палило солнце, воздух был горячее и суше, чем на Зеленом острове, и людей, постоянно спешивших и опаздывавших куда-то, вокруг было на порядок больше. Город жил своей привычной жизнью.
Убийца, как обычно нацепивший мятую панаму и черные очки, вышел из здания терминала и сел в такси. Водителю желтого автомобиля было велено ехать в Северный район, и вскоре он примчался на указанный адрес, высадил клиента и скрылся из виду.
Родриго добрался до соседней улицы и зашел в пристройку на боковой стороне местного почтового отделения, над крыльцом которой висела надпись «Телефонные услуги» и зашел в одну из кабинок, затащив в нее и свой чемодан.
— Алло? — послышалось в трубке.
— Алло, Филипп, привет, ты в Калиопе? — тихо спросил молодой мужчина.
— А, Родриго, это ты, привет! Да, я в городе, я приехал примерно час назад.
— Все нормально прошло?
— Да, все отлично. Никаких проблем не было. А ты?
— Я тоже уже в городе. Нам хорошо бы сегодня встретиться, рассчитаться и так далее…
— Да, конечно. Я свободен сегодня до восьми, потом у меня встреча.
— Давай тогда через час встретимся у фонтана в Центральном парке. И не забудь принести мне то, о чем я тебя просил перед поездкой. Помнишь о чем речь?
— Да, да, помню. Все принесу. Значит, полседьмого в парке у фонтана?
— Именно.
— Хорошо, Родриго, буду там. Пока.
Убийца положил трубку, вышел из кабинки и, расплатившись на кассе, пошел пешком домой.
Очутившись минут через десять в коридоре своей квартиры, он оставил чемодан у стены и зашел в свою гостиную. Было в ней совсем тихо, стоял неподвижный затхлый воздух.
«От чего уехали, к тому и приехали, — тихо хмыкнул Родриго, оглядывая комнату, в которой как всегда царил небольшой бардак, и открыл настежь балконную дверь, чтобы проветрить».
После этого он взял мобильный телефон, пролежавший без дел две недели, со вздохом уселся на диван, положил ноги на стеклянный столик и стал проверять, не звонил ли ему кто, пока он был на чужбине. Оказалось, что звонили — один раз с ним пытался связаться администратор одного из клубов, в котором он часто выступал, дважды — его знакомые, не знавшие, что его не будет в столице, и целых пять раз — женщина, с которой он ездил в Париж в качестве интимного компаньона. Почему она с таким упорством хотела до него дозвониться, Родриго выяснять не стал — да и ему было на это наплевать — и бросил телефон на мягкое сиденье.
«Звонить Веронике сейчас, аль подождать…? Ай, ладно, не буду сейчас…. Потом сделаю ей сюрприз. Сначала надо с этим Филиппом разобраться…»
Полежав немного, уткнувшись глазами в потолок, конспиратор встал с дивана, снял пропотевшую одежду, кинул ее в стиральную машину и пошел в туалет. Ровно в шесть часов десять минут он вышел из подъезда восьмиэтажного дома, переодетый в новую рубашку, с побритым лицом, с борсеткой в руке и отправился к остановке метро неподалеку.