Чтение онлайн

— Я буду за тобой ухаживать, как за маленькой, Сестрица, — прошептала Августа, накрывая Акме одеялом и ложась рядом, голову положив на её плечо. — А Сатаро будет охранять нас. Он самый сильный.

Акме взглянула на Сатаро. Мужчина внимательно глядел на девушку и ребёнка, глубоко задумавшись, хмурясь, своими опустошёнными глазами смотря будто внутрь своего сердца.

— Нравится ли тебе здесь, Августа? — тихо спросила Акме, невидящим взглядом разглядывая тусклый свет лучей Шамаша, проникавшего в тихую маленькую комнату.

— Здесь хорошо и спокойно, — отвечала девочка, зябко прижавшись к Акме. — Града очень добрая. Каталина тоже добрая, но она боится, что ты отнимешь у неё Мирослава.

Акме усмехнулась и пожурила девочку:

— Не по годам ты смышлёная, барышня! Не рановато ли тебе рассуждать о подобных вещах?

Августа нисколько не смутилась. Она лишь игриво захихикала и лицом зарылась в волосы Акме.

— Я бы хотела здесь жить, — проговорила девочка. — Мои друзья не боятся моих шрамов.

— У тебя уже появились друзья? — удивилась Акме.

— Я встретила их два дня назад. Мне нравится играть с ними. А осенью они пойдут… в здешнюю гимназию…

— Ты обучалась грамоте? — оживилась Акме.

— Я умею читать, писать, считать с четырёх лет, — сказала Августа. — Я любила читать сказки. Но за то время, что я пробыла в Куре… я много забыла.

Акме, уверенная, что не пробудет в Верне долго, все же произнесла:

— Наверстаем, Августа. А осенью ты пойдёшь в гимназию. Даже если она окажется платной. Я заработаю на целительстве.

— Я буду зарабатывать, — подал голос Сатаро. — Хорошим воинам здесь платят хорошее жалование.

— Они не воины. Они головорезы.

— Невелика разница.

Августа села на кровати и странно взглянула на Акме, внимательно, напряженно, совершенно по-взрослому.

— Неужто мы здесь останемся? — изумилась она. — Ты же хочешь найти братика.

Акме промолчала. У неё не хватило сил сообщить Августе, что её она желает оставить здесь.

Девушка лишь глубоко вздохнула, а девочка перестала расспрашивать, вновь замурлыкав свою приятную песенку.

— Твой брат — Лорен? — вдруг задумчиво, глухо спросил Сатаро.

Акме удивилась.

— Верно, Лорен. Откуда ты?..

— Ты часто зовёшь его, когда спишь, — последовал ответ. — Ты звала его, когда мы сбежали из Кура. Града сказала, ты зовёшь его каждую ночь.

Акме потеряно обратила глаза к окну, стараясь не отчаиваться: она должна была убедить Мирослава отпустить её.

— Если Лорен — твой брат, кто такой Гаральд? Его ты тоже зовёшь.

Акме густо покраснела и скорбно опустила глаза.

— Неужто тот счастливец, которому ты отдала своё сердце? — с довольно презрительной усмешкой осведомился Сатаро.

— Прости, Сатаро, я устала, — коротко бросила она, отвернувшись к стене, чтобы скрыть горестное выражение лица.

Через минуту непроницаемой тишины она услышала, как он поднялся и ушёл, мягко притворив за собою дверь.

Следующие четыре дня Акме спокойно выздоравливала и медленно приходила в себя после Кура, пребывания в Зараколахоне и знакомства с фавном. Вместе с Цесперием они посещали больных, выслушивали жалобы, внимательно их осматривали, меняли повязки, выписывали настойки да порошки. Вернцы доверяли фавну, и лица их тотчас озарялись радостью, едва порог дома их переступал Цесперий, уверено и мудро улыбающийся. Вернцы не любили чужаков, поэтому на Акме косились недоверчиво, с опаской, проверяя, не стоял ли рядом фавн, будто он был их спасителем от подозрительной чужеземки.

Акме отчётливо видела их враждебность. Она была любезна, заботлива, осторожна, порой строга. Девушка знала, что бледностью своею и мрачным расположением духа не несла света, знала, что улыбка у неё получалась неловкая, болезненная, будто неведомая сила стягивала её губы. Некоторых больных она успела обойти дважды, и они встречали её более приветливо, нежели раньше.

Сатаро навещал её каждый день. Казалось, болезнь более не тревожила его. Он фехтовал под присмотром Мирослава. Сатаро более не спрашивал о Лорене. Порой он долго говорил, порой сидел молча, смотря на то, как Акме напряженно думает о чем-то, глядя в светлое окно.

Маленькая Августа то копалась в огороде с заросшими грядками, то с Градой и молодой служанкой бегала за продуктами на рынок, то помогала готовить, то игралась с местными детьми на улице, которые на доброту её и ласку отзывались привязанностью. Перед сном девочка прибегала в комнату к усталой и ещё не окрепшей Акме и взахлёб рассказывала, как прошёл её день.

Акме улыбалась одними губами, лицо повернув к окну. Она думала о том, как бы ей вырваться из веренских оков и отправиться на поиски брата, но она смертельно боялась оставлять девочку, ибо, в случае её побега, с Августой могли сделать что угодно. Посему, Акме желала просить Мирослава о величайшей милости отпустить её. Кунабула ждала. Но что-то подсказывало ей, что она потерпит крах.

Бегая по больным, девушка украдкой оглядывала непробиваемые лесные стены, а порою пыталась уйти поглубже, чтобы осмотреть дебри. Но она не заходила слишком далеко, ибо была уверена, что за нею следили.

На пятый день Верна всколыхнулась от новости, что к ним прибыли шамширцы во главе с сыном повелителя Шамшира, Сакрумом. Шестнадцатилетним парнем, настолько жестоким и лютым, что его боялись даже взрослые мужчины. Акме видела этот отряд более чем в сотню человек издалека. Сакрум приехал к Мирославу на переговоры, и девушка надеялась, что они не закончатся резнёй. Она слышала, что Саарда долго шла к этому сближению.

«Против кого они объединяются? — думала девушка, пока перевязывала мальчику палец. — Против государств Архея или Кунабулы?..»

Акме хорошо помнила рассказы Гаральда о жестокости шамширцев. Особенно по отношению к карнеоласцам. Но она не боялась: Акме от всех скрывала, откуда и в каком отряде она держала свой путь.

А несколько часов спустя получила приглашение от самого Мирослава посетить его вечер под открытым небом.

Приглашалась и «барышня Августа». Каталина впала в приглушенное неистовство, когда узнала о приглашении для Акме, а Града предостерегла девушку, ибо «мирославские вечера» проходили в непринуждённой обстановке его приближенных и по обыкновению своему заканчивались шумными попойками, драками, а мирославские прихвостни хватали присутствующих девушек и силой тащили к себе домой развлекаться. Мирослав же величественно закрывал глаза на безобразия своих приближенных, а порою и сам принимал во всем этом участие.

Но отказываться от подобного мероприятия, по словам Грады, было никак нельзя, — это оскорбит Мирослава. Женщина лишь советовала уйти пораньше, сославшись на то, что ребёнка следовало уложить спать.

— Да кому нужна эта акидийская дикарка? — во все горло усмехалась Каталина, наряжаясь к вечеру. — Ей не доверяет вся Верна.

— Уж лучше так! — спокойно парировала Акме. — Я лучше помру старой девой, чем буду шляться по чужим постелям.

Рыча, Каталина вихрем понеслась к девушке, но, по пути наткнувшись на Августу, замахнулась на неё. Тогда Акме, отдёргивая ребёнка, вплотную подошла к Каталине и тихо процедила сквозь плотно сжатые губы: