Чтение онлайн

И чудилось ему, будто он лежит на узком возвышении, обессиленный, беспомощный. Небо над ним покрылось огненными всполохами, затряслась земля, взбушевались черные шепчущие ветры, загремели бои, зазвенела сталь, но он не был открыт и брошен на растерзание невзгодам.

Акме держала голову его на своих коленях и руками своими оберегала его от бед.

На ней был тёмный саван, что вместе с длинными волнистыми волосами её накрывал Лорена покрывалом. Глаза были черны и печальны. Самозабвенно защищала она его от ветров, одним взмахом обугленных рук отметала лучины, что сыпались на них с небес. Она нежно улыбалась ему, то и дело сжимала руки его.

Мир переворачивался вокруг, высыхали моря, разбивалась суша на маленькие, тотчас тонущие островки, а сестра неизменно разгоняла нависшие над ними тучи, пока Лорен медленно и тяжело набирался сил. Он держал её за высохшую черную руку, заглядывал в глаза её, полностью залитые чернотой.

Когда целитель окреп, он очнулся в той же пещере, где спасал принцессу Плио и где лишился чувств.

Над ним нависли испуганные растерянные лица спутников, на губы ему лили прохладную воду, растирали виски благоухающей водою из его собственных запасов, которую он хранил наготове на случай, если кому-то станет дурно.

— Просыпайся, целитель, — бухтел Хельс. — Если ты сляжешь, как мы вылечим тебя?

— Глупо погибать сейчас, целитель! — послышался довольный голос Кицвилана. — Сейчас, когда спас ты эту девчонку, которая по уши в тебя влюблена.

— Кицвилан, закрой свою пасть, если не хочешь, чтобы я оторвал тебе голову! — тяжело прорычал Лорен, усаживаясь и борясь с головокружением.

— Ворчит… — усмехнулся Хельс. — Стало быть, жить будет…

Лорен быстро встал, пошатнулся и коротко бросил:

— Долго ли я был без чувств?

— Пару часов, — отвечал бледный Арнил. — Мы уже решили, что ты покойник.

Лорен устремился к Плио. Под ней заботливо постелили несколько пледов и укрыли ее одеялами. Под голову положили подушку Хельса, страдавшего больной спиной, утверждавшего, что он не в силах заснуть без этой подушки. Кудри принцессы, всё ещё не отмытые от крови, рубинами и золотом обрамляли бледное печальное лицо.

Рядом с ней сидел Элай и с заботливым печальным выжиданием глядел на нее, не смея коснуться. Когда подошёл Лорен, виконт поприветствовал его безрадостным кивком, поднялся и, тихо возвестив о том, что она спит, отошёл в сторону.

— Благодарю тебя, Элай, — прошептал Лорен, пожав его руку.

Целитель сел перед ней на колени, пощупал слабый пульс, рукой провёл по кудрям и мягко сжал маленькую белую ручку, что тихо и безмятежно лежала поверх одеял.

Кто-то из путников, поджав губы, вернулся к свои делам, но Хельс с настойчивостью наседки подошёл к Лорену с остывшей тарелкой картофеля, помидоров и мяса, и пробормотал, тихо, чтобы не потревожить Плио:

— На-ка, перекуси, бедолага. Намучился. Ты показал нам чудо, ты из лап смерти вырвал нашу дорогую принцессу, теперь же наберись сил. Выпей вина. Ты еще слаб. Тебе нужен ужин и сон.

Расправившись с едой, Лорен почувствовал неимоверную усталость и расстелил плед свой рядом с Плио, поправил одеяло её и, глядя на принцессу не отрываясь, лёг на бок. А через несколько минут, держа её за руку, сам не заметил, как заснул.

— Мучается, — молвил Руфи Кицвилан, исподтишка наблюдая за целителем; в голосе его сквозила усмешка и заботливое удовлетворение.

— Потерять сестру, с которой он был столь близок, едва не потерять возлюбленную, — сильный удар, — вкрадчиво заметил Буливид Торкьель.

— А он даже не обратил внимания на свой поразительный дар, — сказал Арнил. — Ни изумления, ни испуга. Будто всегда знал о силе свой, о красоте и благодеянии своего огня.

— Всё же он любит её, — улыбнулся Кицвилан, все ещё наблюдая за тем, как Лорен сжимает руку Плио, как поглаживает её пальцами.

— Воистину! — крякнул Хельс. — Намучил девку своею вздорностью, нынче же сокрушается, что был с нею холоден. Ах, так бы и заехал ему по морде, тугодуму!.. Она же за ним на смерть, а он сомневается!..

— Полагаете, у них что-нибудь да получится? — добродушно осведомился Буливид, улыбаясь снисходительно, но со светлой надеждой. — У барона-целителя из городка Кибельмида на краю Эрсавии и дочери короля одного из самых могущественных государств? Есть ли у них будущее?

— О каком будущем ты говоришь? — мрачно вздохнул Руфин. — Едва ли у всех нас есть будущее. Выберемся ли мы отсюда?

— Я намерен надеяться на лучшее, — заявил Элай.

— Я намерен надеяться на Лорена Рина, — суховато заметил Авдий Веррес. — Он смог прогнать демона у реки Аштери, он светом своим исцелил Ее Высочество Плио. Обнаружив мощь Акме Рин, мы не оценили брата её по достоинству, ибо он не проявлял равного ей потенциала. Ныне я полагаю, что сила его иного рода, что призван он не уничтожать, как утверждала Провидица, а исцелять.

— Стало быть, он исцелит Иркаллу? — усмехнулся Кицвилан. — Да здесь столько тьмы и грязи, что сотни таких, как Лорен, не очистят его от этого смрада.

— Может статься, не исцелит, — спокойно продолжал Авдий, — но всё благополучие Архея может лечь на его плечи.

— Не сваливай на мальчишку слишком много, — пробурчал Хельс.

— Но на кого сваливать? — процедил Авдий. — Мы поможем ему всеми нашими силами, но мы не в можем сделать за него всего, у нас нет его способностей.

— Он силен, упорен, упрям, непреклонен, — согласился Буливид Торкьель. — Лорен славный мальчик, но, боюсь, не справится. Боюсь, все шансы наши на победу погибли в Куре вместе с сударыней Акме.

— Вздор! — несдержанно воскликнул Элай. — Провидица не спроста возложила на него свои надежды.

— Провидица могла ошибиться, — пробормотал Буливид.

Вмешался Арнил:

— Я верю в его предназначение. Верю в то, что он спасёт нас и найдёт в нас надёжную опору. Сомнения убьют нас. И изничтожат последние ростки надежды.

— Ты взрослеешь, Арнил, — довольно буркнул Хельс.

— Замолкни, — устало отмахнулся принц.

Когда Лорен очнулся, он увидел, что Плио, повернув к нему голову, внимательно смотрит на него. Целитель моргал несколько мгновений, пытаясь стряхнуть с глаз оковы сна, не в силах поверить в увиденное, но Плио, глядевшая на него пристально, без улыбки, с пугающим ожиданием, не растворилась. Она очнулась.

Лорен отбросил одеяло и, схватив её за руки, покрыл их поцелуями, прижал к своим щекам, к пылающему лбу, взволнованно прошипев:

— Болит ли что-нибудь?..

— Сердце… — выдохнула она, тихо, дрожащим голосом, губы свои сжав.

— Сердце? — озадачено, встревожено выдохнул Лорен. — Я дам тебе успокоительных капель, тогда…

Но вдруг осознал, какой смысл вкладывала Плио в слова свои и, вновь прижав к щеке своей её слабую ручку, страстно прошептал:

— Я кругом виноват! Я не смею просить у тебя прощения за своё поведение. Я отталкивал тебя, отгонял от себя, дарил тебе надежду, после тотчас жестоко отбирал её! Я говорил, что не нуждаюсь в тебе, пытался поверить в то, что образ твой мне безразличен… Я говорил это по началу из трусости, не мог поверить в равенство нашей любви. Мы так далеки друг от друга по положению. Ты принцесса, а я всего лишь барон… Но там, в Мернхольде, когда я наговорил тебе столько бездушных слов, неужто поверила ты мне, человеку, который бежал от твоей любви, но побег которого изначально был обречён на провал?.. Более всего на свете я боялся потерять тебя и старался отказом своим и холодом отбить твоё желание ехать с нами в этот ад! Я боялся того, что с тобою может случиться беда. Она случилась. Я всю оставшуюся жизнь, каждую минуту буду благодарить Небо за дарованное мне счастье. Если можешь, прости меня. Я лжец и трус, испугавшийся любить принцессу из опасения, что ты поиграешь моим сердцем и бросишь. Я лжец и трус, и нет мне прощения! Но ты осталась жива, к тебе будут возвращаться силы, и это единственное, чего я буду требовать от тебя.