Чтение онлайн

— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я натравлю на вас Весхельма и Эреслава! Если самолично посмеешь ты увезти отца моего, весь Карнеолас, а с ним и Нодрим с Полнхольдом накинутся на тебя!

— Я же не враг вам! — в тон ему, громко и яростно, отвечала та, чтобы слышали все: и кто проходил мимо шатра, и слуги. — Я не убью его и не покалечу! Я всей душою желаю, чтобы он выздоровел! Что за враждебность? Ты столь же неотесан, как и отец твой!

— Я предупредил тебя, Аккаста! — прошипел Дарон. — Если я вновь увижу тебя здесь, я силою выгоню тебя отсюда, а Альвария живо соберется в дорогу и будет отправлена во дворец своего отца!

— Немилостью к Альварии ты, своевольный мальчишка, оскорбишь Жоа и весь Сильван!

— Я все сказал! — загремел Дарон, и на крик его сбежалась вооруженная стража и перепуганные слуги.

— А я никуда не уеду, пока здесь Трен! — фыркнула та и гневно вылетела из шатра.

— Змея! — воскликнул тот, когда королева уже не могла этого слышать. — Зачем отец только связался с нею? Она прибыла, чтобы погубить Карнеолас!

Дарон злобно рухнул в свое кресло, выгнал слуг и стражу, а после послал за герцогом Атийским.

Аберфойл Алистер не заставил себя ждать. Дарон указал ему на стул, где еще несколько минут назад сидела Аккаста, и пробормотал:

— Аккаста была здесь. Она желает остаться, чтобы ухаживать за отцом. Она добивается либо его смерти, либо его выздоровления, а после их свадьбы. Я прогнал ее, но, боюсь, мои слова для нее ничего не значат. Она может натравить на нас Нодрим и Полнхольд. Она способна на все.

Аберфойл, как ожидалось, не выказал ни удивления, ни ужаса, ни негодования. Он, как всегда, держал себя в руках. Глаза его, большие, миндалевидные и изумрудные, на несколько мгновений обратились к глубине и изворотливости своего разума. Наконец, он сказал:

— Подпускать Аккасту к Его Величеству, в любом случае, нельзя. Она может и отравить его, и заколоть, пока мы будем в отъезде. Ее следует отослать подальше отсюда. Если возможно, обратно в Акидию. Нужно сообщить Эреславу и Весхельму о своем намерении, чтобы их настроить против неё. Иначе она может опередить и настроить их против вас. Разумеется, не время ссориться даже с теми, кто был врагом Карнеоласа много лет, но лучше не искушать судьбу и сохранить нашего государя в безопасности.

— Все верно, — кивнул Дарон. Он знал все то, что сказал ему Аберфойл, но герцог помог ему решиться. — Я лучше рассорюсь со всеми, лишь бы отец оставался жив и здоров.

Герцог Атийский позволил себе беззлобную усмешку и тихо проговорил:

— Боюсь, Ваше Высочество, государь наш не найдет сказать вам ничего приятного, если вам будет угодно со всеми рассориться. Полагаю, с Полнхольдом и Нодримом не стоит портить отношений. Они пока не желают зла нашему повелителю.

— Боюсь, сейчас им не до зла. Армия Эреслава серьезно пострадала, а Весхельм не может найти себе места без Густаво…

В следующее мгновение в шатер вошел стражник и доложил о том, что капитан Личной Гвардии Весхельма Акры просит аудиенции. Дарон приказал его впустить, после чего высокий голубоглазый мужчина средних лет, облаченный в доспехи, но сдавший все оружие свое на входе, поклонился Его Высочеству и доложил:

— Ваше Высочество. Нашему повелителю, отцу Нодрима, не здоровится. Он желает переговорить с вами.

Ничего не сказав, Дарон тотчас поднялся и вместе с герцогом Атийским устремился к шатру королю Нодрима Весхельма Акры.

Еще совсем недавно самоуверенный, бодрый, волевой и резкий Весхельм нынче был бледен, согбен и разбит, являя всем истинный свой возраст. Он сидел за столом с единственным верным своим советником да генералом Нодрима, голову свою склонив на согнутую в локте руку. В другой руке держал он смятый листок бумаги, одна сторона которого была исписана неровным почерком. Едва Дарон вошел в шатер, Весхельм поднял свою голову и проговорил тихо, мрачно, убито:

— Отряд, что послан был за сыном моим, прислал известия.

У Дарона упало сердце. Судя по лицу Весхельма, известия были трагичны.

— Не должны отцы переживать детей своих, — глухо говорил Весхельм. — Что же сделал я, кто проклял меня, что обоих детей у меня отнял?

Дарон почувствовал, что ноги не держат его и рухнул на свободный стул.

— Не может быть… — выдохнул он.

— Они сказали, что еще не настигли похитителей моего сына. Они добрались до Врат Апепа и подверглись нападению небольшого отряда демонов. Убитыми они потеряли нескольких человек и потеряли много времени. Что же делать?..

Дарону не потребовалось более нескольких секунд, чтобы подскочить и выпалить:

— Ничто не потеряно! Мы выступаем!

— Ваше Высочество!.. — воскликнул Аберфойл Алистер, но кронпринц перебил его, воскликнув:

— Мы должны спасти Густаво, пока можем!

— Горячность твоя благородна, принц, — печально говорил Весхельм. — Но не следует ли тебе для начала посоветоваться с отцом?

Дарон согласился с Весхельмом, но посоветовал ему снаряжать армию свою в путь.

Когда он прибыл в шатер к отцу, его встретил мрачный Скипий и тихо произнес:

— Его Величество звал вас, принц. Ему совсем плохо.

— Я оставил его менее часа назад! — изумился Дарон, мертвенно побледнев и почувствовав, как силы покидают его самого.

Скипий проводил его к отцу. Трен был весь в испарине, бледен и изможден. Под глазами пролегли черные тени, морщины будто еще сильнее вдавились в кожу. Глаза государя были закрыты, лицо приняло утомленное выражение, а густые брови тучею хмурились над переносицей. Отравленную каплей демона кровь государя никак не могли прочистить, и Трен чувствовал себя все хуже и хуже, угрожая Карнеоласу сменой власти.

«Не покидай меня, отец», — мысленно взмолился Дарон, не смея нарушить тяжелой дремы отца, потрясённо усаживаясь у кровати его, могучего и такого ослабевшего.

Дарон не произвел на свет ни звука, но Трен приоткрыл глаза и, изнемогая, медленно повернул к нему голову. Кронпринц нагнулся, прижал губы к обездвиженной и слабой руке отца и обратил к нему наполненные слезами глаза.

— Отец… — прошептал он. — Позволь мне сняться с места и направить войска твои поближе к Кунабуле под моим началом…

— Дарон… — тяжело и очень тихо перебил Трен; дыхание его с хрипом вырывалось из лёгких, глаза, блуждавшие по комнате, казалось, силились увидеть лицо сына, но не могли. — Отныне ты — отец армии моей и государства. Может статься, я еще поправлюсь, но не буду тешить ни себя, ни тебя подобной надеждой. Я стар, я ранен…

— Ты не стар, тебе даже нет еще шестидесяти отец! — с жаром воскликнул Дарон, обливая руку отца слезами. — Ты не в праве покидать меня сейчас, в такое трудное время…

— Соберись, Дарон, — сурово прошипел Трен, найдя в себе силы злиться. — Я много лет учил тебя. Неужто все это тщетно? Если я полагаю, что ты достоин чести занять мое место, у тебя нет права сомневаться в себе, у тебя нет права отступать или проигрывать. Ты — мой сын, моя опора. Ты — надежда всего Карнеоласа. Если ты посмеешь сомневаться, погибнет весь Карнеолас. Тогда я, наблюдая за тобою из того мира, прокляну тебя… Я позвал тебя, чтобы ты исполнил последнюю, быть может, волю отца. Приведи ко мне брата своего. Приведи ко мне Арнила. Я желаю еще раз взглянуть на него. Прошу тебя, не бросай его никогда. Он своеволен, упрям, но так привязан к тебе!.. Приведи Арнила… Арнила!..