Чтение онлайн

— Мирослав забрал Анара, — встревоженно проговорила Акме. — Я оставлю Августу здесь и пойду к нему.

— Пошпыняет и отпустит, — усмехнулась Каталина. — Он очень нежен к твоему Анару. Обычно головы чужаков уже на следующий день красуются на заборах.

— Иди и приведи себя в порядок! — бросила Града. — Вдруг Мирослав придет…

Акме не обратила внимания на ее слова. Она металась из угла в угол, в ужасе осознавая, что с Гаральдом они могли сделать что угодно.

Вдруг она услышала удивлённые возгласы женщин и подошла к ним с немым вопросом на лице. У дома послышалась возня, крики солдат, вопли, и Каталина, подошедшая к двери, изумлённо изрекла:

— Никак начался конец света! — Града всплеснула руками.

— Сестрица! Сестрица! — донеслись из комнаты Акме испуганные вопли Августы. — Это они! Они нашли тебя!

— Что же это? — выдохнула Каталина, подоспевшая к Августе резвее всех.

Акме выглянула в окно, из которого хорошо была видна улица с соседними домами, и позеленела.

По улице в великой панике бегали люди, пытаясь найти укрытие. Тот тут, то там мелькали солдаты, взмахивающие своими загнутыми мечами и исполинскими алебардами, а вокруг них с невероятной быстротой мелькали огромные черные тени разных размеров и очертаний.

Демоны Кунабулы.

Одним прыжком они преодолевали расстояние в несколько метров. Низко пригибаясь к земле, они рыли землю крепкими, будто кремень, когтями. Они вселяли умопомрачительный ужас в растерянных людей. Они, будто голодные медведи, бродили по улицам, лениво отмахиваясь от солдат и тотчас подоспевшей мирославской конницы.

Саардцы, никогда не видевшие демонов и никогда не верившие в Бога, вдруг начали осенять себя крестным знаменем. Демоны, бесхвостые и с хвостами, одноглавые и двуглавые, маленькие и огромные, рычали и убивали лишь тогда, когда люди сами лезли к ним. Они, к верху задрав свои черные златоглазые головы, обнюхивали воздух и скулили, подобно волкам, подобно заблудшим душам.

Где-то мелькнул Мирослав со своим немногочисленным войском. Цере вгрызся в врагов неугомонным смертоносным вихрем, играючи крутя алебардою, с шутливой легкостью отделяя кунабульцам головы. Гаральда не было видно.

«Рано иль поздно демоны перебьют всех, — в ужасе подумала Акме. — Если не выйду я… Мирослав — моя помеха на пути к свободе. Цере и Цесперий спасли мне жизнь, несмотря на то, что они служат этому вздорному убийце. Но остальные… Что сделали мне женщины и дети? Чем заслужили они подобный конец?»

В толпе мирославского войска мелькнул Сатаро. Лицо его перекосилось от гнева, зубы были крепко стиснуты. Он сноровисто орудовал длинным мечом с широким клинком, вгонял его во врага по самую рукоять и без труда вынимал. Несмотря на свой огромный рост и широту плеч, он был ловок и брал одной своей недюжинной силою.

Акме уже бежала к входной двери.

— Что ты хочешь сделать? — возопила Каталина. — Пригласить их на обед?!

— Нет-нет… — запротестовала маленькая Августа. — Госпожа, она спасёт всех вас.

— Как же? — презрительно фыркнула та. — Она испугает их так же, как испугала Мирослава? Мирослав трус, эти же вообще не вынашивают страхов!.. Они же не люди!..

— Каталина, отойди, — рыкнула Акме.

Рядом с Мирославом мелькнул Гаральд, вгоняющий в монстров меч.

Акме вышла из дома, глубоко вздохнула, закрыла глаза и наполнилась негодованием. Крики испуганных и умирающих рвали ее душу, и разрушительная волна начала затапливать ее.

«Аштариат, — беззвучно шептала она, шевеля губами. — Не оставь в беде этих людей. Помоги же мне».

Огонь пульсирующей волной накрыл Акме. Безудержные потоки хлынули ей в голову, ей почудилось, как жжёт горло.

«Аштариат! Аштариат! Аштариат!»

Взрыв. Будто лазуритовая сила моря и ослепительно белый огонь сплелись воедино и с гулом вырвались из рук Акме. Не слыша ошеломлённых возгласов женщин, ни тонких вскриков Августы, Акме понеслась на поле боя, шагая твёрдо, бесстрашно, безрассудно, прислушиваясь к крикам, высматривая жертву.

— Вернись в дом, полоумная! — услышала она глубокий голос Цесперия в стороне.

— Акме! — закричал Сатаро.

Гаральд, Цере, Мирослав, прокладывая себе дорогу, рванулись к ней, но она, увидев демона, скачущего к ней на всех порах, отвела руку назад, призвала к себе силу ветра, неудержимо вспыхнула всей своей мощью, резко повернулась на месте и сделала молниеносный выпад.

Ослепительный свет белокрылой птицей накинулся на врага, слился с ним воедино и тотчас сжег.

— Первый готов, — с нечеловеческой усмешкой выдохнула она, не видя людей, видя только демонов.

Единственным взмахом руки своей она не позволила никому из мирославского приближения подойти к ней.

— Не путайтесь под ногами! — сожжённым рокочущим голосом прокричала она и неторопливо направилась дальше, сжимая кулаки.

Вновь взмахнув рукою, она ударила землю своим светящимся молотом, и огонь, содрав травяной покров, сжёг второго.

«Ты способна на большее», — пронёся в голове её знакомый голос, и Акме, разведя руками, будто из недр существа своего, в бой отправила светящуюся стену, настигшую пятерых неумолимой волной.

Не осталось ни усталости, ни былой боли. Она выплёскивала всю злобу и ненависть, и чувствовала, что сил становилось больше. А запах горелой плоти подстёгивал.

Вновь она хлестнула землю плетью своего огня, и он стаей волков накинулся на демонов. Поймав пламя за хвост, девушка покрутила им, будто кистенём, развернулась, будто в боевом танце, и одним резким выпадом разлила его вокруг себя неумолимой стеной.

Кружась в вихрях древнего огня, Акме Рин сжигала любого врага на пути. Мирославцы лишь растерянно и зачарованно наблюдали со стороны за свершавшимся чудом, а Акме самозабвенно совершала свой суд.

— Дьяволица… — доносился до Мирослава шёпот приближенных.

— Вот это оружие…

— Да она ведьма!

— Сжечь её, повелитель, к чертям! Она и нас всех может переубивать подобным образом!..

«Но меня же она не убила и даже не покалечила», — подумалось ему, ошеломлённо и восхищённо наблюдавшему за девушкой, красивое лицо которой изуродовало звериное выражение ненависти и жажды уничтожения.

Мирослав поглядел на Гаральда. Он стоял, тяжело дыша, заворожено глядя на свою невесту. В его глазах не было ужаса, лишь напряжение — он готовился помочь ей в любую минуту. В его глазах не было восхищения. Лишь жажда уберечь её от любой беды. Он не впервые видит этот огонь, он всё про неё знает.