Поэмы. Драмы
Шрифт:
Гневит директора; а то счастливый стих,
И не один, и презабавный,
Вам предложил бы: я болтун исправный.
(Уходит.)
Голос под окном Арбузы, дыни хороши:
Купи же, барин тороватый,
Позвать сиротку прикажи
В свои высокие палаты;
Арбузы, дыни хороши:
Купи же, барин тороватый!
Веснов
(у него выпадает книга из рук) Что слышу? голос чей? — Он чудно мне знаком,
И тою ж сладостью и тем же серебром
Наполнен, как ее! — То не простое сходство,
То голос Лидии!
(Помолчав) Какое сумасбродство!
Как мысль такая мне на ум придти могла?
(Берет опять книгу.) Да! эта Юлия мила:
Она его любовь своей любовью мерит;
Ему, бедняжка, беспредельно верит!
Счастливый путь в Милан! — а как ее поэт
Представил отроком?
(Читает.)
Голос Арбузы, дыни...
Веснов
(вскакивает) Нет!
Неужели причиной чтенье?
Меня или дурачит вображенье,
Или... Эй, мальчик! — эй, лоток!
(Глядя из окна) Взглянул... ее глаза! — идет... и поступь та же!
И рост и волос, — так, улыбка даже!
И млею и дрожу... Что тут готовит рок?
Входит Лидия, переодетая мальчиком-разносчиком; продолжается немая игра.
Лидия Что, барин? верно нет у вас охоты
Отведать наших дынь?
Веснов Скажи мне, мальчик, кто ты?
Лидия Сиротка; в Питер прибыл из села.
Веснов Откуда родом ты?
Лидия Из-под Орла.
Веснов А прозываешься?
Лидия Иван Сусанин.
Веснов Чей?
Лидия Льва Петровича Ижорского крестьянин.
Веснов Его? — Сомненья нет: я отгадал, кто ты,
Я отгадал, кого перед собою вижу,
И эти ли мне позабыть черты?
Молчишь? — навязчивость, поверь мне, ненавижу.
Поверь: свята
Мне будет тайна та,
Которая тебя скрываться принуждает.
Чего же Ваня от меня желает?
Лидия Служить вам; вместе ж и... от вас услуг.
Веснов Каких? скажи... помещик твой мне друг.
Лидия Ваш друг? — и я слыхал так от людей дворовых.
Да мало, говорят, в наш век друзей, готовых
Друзьям в беде помочь:
Все в счастии друзья, в несчастии все прочь.
Веснов Изведай и найдешь: усердным буду другом.
Лидия Иное тяжко и для истинных друзей.
Веснов Так, так! — Все ж вверься твердости моей.
Лидия Мой барин страждет злым недугом.
(Дед думает: испортили его.) Он в жизни, говорят, отведал от всего
И много горького, — а пасмурен с природы;
Объехал белый свет, все земли, все народы
И воротился на святую Русь
Мрачнее вдвое, чем поехал. — Не берусь
Подробно рассказать, да слух такой носился:
Здесь, в Петербурге, будто бы влюбился
И будто бы в последний раз
Девичьей ласке положил поверить.
И что ж? (недобрый, верно, глаз