Поэмы. Драмы
Шрифт:
Его мне указали на базаре:
Он занят русским молодым купцом,
А русский юноша один во всей Бухаре.
Но все пусто — никого нет;
Терем, как могила, нем...
Грудь моя дрожит и стонет;
Не утешуся ничем;
Нет, обманщице-надежде
Сердцем не поверю прежде,
Чем любимца пред собой,
Боле мира мне драгого
(Он один не мир ли мой?),
Прежде, чем его живого
Не увижу пред собой.
Ждала я вести — ах! мне час казался веком,
А вести не было, — Заремы я упреком
Не стану оскорблять: и может ли она
Постигнуть тот огонь, каким я сожжена?
Но и меня ж бранить Зарема не должна:
Я виновата ли, что над моей судьбою
Над грустной сжалился какой-то добрый дух?
Чалму, мужской кафтан вдруг вижу пред собою,
И грянул гром, и внял мой изумленный слух:
«Не будет Зареме
Удачи ни в чем;
Что медлишь в хареме?
Царевна, — пойдем!»
Перерядилась я — и вышла. Что ж? и гула
Моих шагов никто, казалось, не слыхал!
Стражницу я минула, —
У башен и кругом забрал
Дремало все в безмолвии глубоком;
Прошла — и ни единым оком
Я не замечена была;
Непроницаемая мгла
Меня, казалось, одевала;
Я под защитой покрывала
Волшебного, казалось, шла.
И вот я здесь! — В тот самый день, когда я,
Твоих душистых чад, земля святая,
Таинственных, с их стебельков срывая,
Твердила: «Жертвы страсти роковой,
Невольники желанья и печали,
Любовники не вам ли даровали
Язык без слов, но вещий, но живой?
Так будьте же моими вы послами,
Летите вы с родимых гряд своих,
К нему летите! — вашими устами
Я выскажу все пламя чувств моих!»
Но вот я здесь: вступила я в обитель,
Где пребывает жизнь души моей,
Мой царь, кумир мой, дум моих властитель!
Не под шатром чинаровых ветвей
Я озарюсь лучом его очей;
Он не расторгнет ночи вертограда
Лучом волшебным сладостного взгляда;
Но он взойдет ли для рабы своей,
Моей тоски светило и услада?
Цветы, посланники любви моей!
Теперь мне ваша не нужна услуга:
Не под шатром чинаровых ветвей,
Тоскуя, буду ждать прихода друга;
Здесь, здесь я! — я пришла к нему сама!
Пусть, кто я, он не ведает сначала:
На мне мужской наряд, на мне чалма;
На миг я быть Анданой перестала,
Я бедный мальчик, — повелитель мой,
Позволь сиротке быть твоим слугой.
Входят Иван, Булат, Зуленка, Зарема.
Иван Итак, Булат, я в той надежде,
Что понял ты, зачем такой мне спех...
Я трус? — вот выдумка! вот смех!
Нет, дураку, глупцу, невежде,
Кому-нибудь из тунеядцев тех,
Которым без злословья
Убудет, кажется, здоровья,
Любезный, предоставь и стыд и грех
Нелепых подозрений: пусть отраву,
Пусть яд свой на мою благую славу
Другие выльют, — ты...
Булат Иван, сердечно рад,
Что с уваженьем
Мне можно на тебя смотреть: тебе спасеньем
Обязан я; а ты поверишь мне, что ад
Для благородного созданья
От тех благодеянья,
Кого не уважаешь. — Но прости!
Усердием заглажу на пути
Упрек, который...
Иван Все, братец, пустяки! Забудем эти вздоры!
Поедем: только бы найти
Еще мальчишку для прислуги...
Андана
(между тем шепталась с Заремой; теперь в сторону) Он кроткий друг,
Он будет счастием своей супруги.
Зарема Иноплеменник, если для услуг
Тебе потребен кто, — вот сын мой...
Иван Слишком молод:
В дороге труд, нужда и зной и холод,
Не шутка их
Переносить в летах таких.
<