Когда на муку обреченный,Толпой народа окруженныйНа место казни шел ХристосИ крест, изнемогая, нес,Иуда, притаившись, виделЕго страданья и сознал,Кого безумно ненавидел,Чью жизнь на деньги променял.Он понял, что ему прощеньяНет в беспристрастных небесах, —И страх, бессильный рабский страх,Угрюмый спутник преступленья,Вселился в грудь его. Всю ночьВ его больном воображеньиВставал Христос. Напрасно прочьОн гнал докучное виденье,Напрасно думал он уснуть,Чтоб всё забыть и отдохнутьПод кровом молчаливой ночи:Пред ним, едва сомкнет он очи,Всё тот же призрак роковойВстает во мраке, как живой!
5
Вот он, истерзанный мученьем,Апостол истины святой,Измятый пыткой и презреньем,Распятый буйною толпой;Бог, осужденный приговоромСлепых, подкупленных судей!Вот он!.. Горит немым укоромНебесный взор его очей.Венец любви, венец терновыйЧело спасителя язвит,И, мнится, приговор суровыйВ устах разгневанных звучит…«Прочь, непорочное виденье,Уйди, не мучь больную грудь!..Дай хоть на час, хоть на мгновеньеНе жить… не помнить… отдохнуть…Смотри: предатель твой рыдаетУ ног твоих… О, пощади!Твой взор мне душу разрывает…Уйди… исчезни… не гляди!..Ты видишь: я готов слезамиМой поцелуй коварный смыть…О, дай минувшее забыть,Дай душу облегчить мольбами…Ты бог… Ты можешь всё простить!…………………………………………А я? Я знал ли сожаленье?Мне нет пощады, нет прощенья!»
6
Куда уйти от черных дум?Куда бежать от наказанья?Устала грудь, истерзан ум,В душе — мятежные страданья.Безмолвно в тишине ночной,Как изваянье, без движенья,Всё тот же призрак роковой,Стоит залогом осужденья…А здесь, вокруг, горя луной,Дыша весенним обаяньем,Ночь разметалась над землейСвоим задумчивым сияньем,И спит серебряный Кедрон,В туман прозрачный погружен…
7
Беги, предатель, от людейИ знай: нигде душе твоейТы не найдешь успокоенья:Где б ни был ты, везде с тобойПойдет твой призрак роковойЗалогом мук и осужденья.Беги от этого креста,Не оскверняй его лобзаньем:Он свят, он освящен страданьемНа нем распятого Христа!…………………………………………И он бежал!..…………………………………………..
8
ПолнебосклонаЗаря пожаром обнялаИ горы дальнего КедронаВолнами блеска залила.Проснулось солнце за холмамиВ венце сверкающих лучей.Всё ожило… шумит ветвямиЛес, гордый великан полей,И в глубине его струямиГремит серебряный ручей…В лесу, где вечно мгла царит,Куда заря не проникает,Качаясь, мрачный труп висит;Над ним безмолвно расстилаетОсина свой покров живойИ изумрудного листвойЕго, как друга, обнимает.Погиб Иуда… Он не снесОгня глухих своих страданий,Погиб без примиренных слез,Без сожалений и желаний.Но до последнего мгновеньяВсё тот же призрак роковойЖивым упреком преступленьяПред ним вставал во тьме ночной;Всё тот же приговор суровый,Казалось, с уст его звучал,И на челе венец терновый,Венец страдания, лежал!1879
ПО СЛЕДАМ ДИОГЕНА
Посвящается В. Слабошевичу
Я зажег свой фонарь. Огоньком золотым Он во мгле загорелся глубокойИ по свету бродить я отправился с ним То тропой, то дорогой широкой.Я везде побывал — у подножья божков И любимцев прогресса и века,И под кровлей забытых, презренных рабов, — Я повсюду искал человека.Беспредельная, грозная мгла над землей Простилала могильные сени,И во мгле окровавленной, страшной толпой Шевелились и двигались тени.Исхудалые, бледные, в тяжких цепях Шли они трудовою дорогойИ тельцов золотых на усталых руках Приносили с тоской и тревогой.Если двое столкнутся — безжалостный бой Начинают безумные братья…Льется кровь, разливаясь широкой волной, И гремят над толпою проклятья;И напрасно безумцев разнять я хотел, Говоря им о правде и боге:Этот бой беспощадный повсюду кипел На тернистой житейской дороге!И с улыбкой, исполненной злобы глухой, С высоты своего пьедесталаБеспредельно царил над развратной толпой Гордый призрак слепого Ваала.Где же люди? Тоскующий взор не встречал Ни любви бескорыстной, ни ласки;Только стон над землей утомленной стоял,Да с безумным весельем повсюду звучал Дикий хохот вакхической пляски.Где же жизнь? Неужели мы жизнью зовем Этот мрак без лучей идеала?..И ушел я поспешно с моим фонарем Из мятежного царства Ваала.Я хотел отдохнуть на просторе полей От бесплодных и долгих исканий,От разврата и злобы погибших людей, От жестокой борьбы и рыданий.Предо мной расстилалась туманная даль… Ночь повсюду безмолвно дремала,И подруга раздумья — немая печаль На душе словно камень лежала.Грустно, грустно кругом. Никого — кто бы мог Облегчить накипевшую муку,Кто в неравной борьбе мне участьем помог, Протянул бы по-дружески руку…Люди-братья! Когда же окончится бой У подножья престола ВаалаИ блеснет в небесах над усталой землей Золотая заря идеала!1879
«Заря лениво догорает»
Заря лениво догораетНа небе алой полосой;Село беззвучно засыпаетВ сияньи ночи голубой;И только песня, замирая,В уснувшем воздухе звучит,Да ручеек, струей играя,С журчаньем по лесу бежит…Какая ночь! Как великаны,Деревья сонные стоят,И изумрудные поляныВ глубокой мгле безмолвно спят…В капризных, странных очертаньяхНесутся тучки в небесах;Свет с тьмой в роскошных сочетаньяхЛежит на листве и стволах…С отрадой жадной грудь вдыхаетВ себя прохладные струи,И снова в сердце закипаетЖеланье счастья и любви…1879
ОБЛАКА
1
По лазури неба тучки золотыеНа заре держали к морю дальний путь,Плыли, — зацепились за хребты седыеИ остановились на ночь отдохнуть.Целый чудный город, с башнями, с дворцами,С неподвижной массой дремлющих садов,Вырос из залитой мягкими лучамиПерелетной стаи вешних облаков.Тут немые рощи замок окружили,Там через ущелье легкий мост повис.Вырос храм, и стройный портик обступилиМраморные группы, тяготя карниз;Высоко вознесся купол округленныйИ поник на кроны розовых колонн,И над всем сияет ярко освещенныйНовый, чудный купол — южный небосклон!..
2
Милый друг, не верь сияющим обманам!Этот город — призрак: он тебе солжет,—Он тебя пронижет ветром и туманом,Он тебя холодным мраком обоймет.Милый друг, не рвись усталою душоюОт земли — порочной родины твоей,—Нет, трудись с землею и страдай с землеюОбщим тяжким горем братьев и людей.Долог труд, зато глубоко будет счастье:Кровью и слезами купленный покойНе спугнет бесследно первое ненастье,Не рассеет первой легкою грозой!О, не отдавай же сердца на служенъеПризрачным обманам и минутным снам;Облака красивы, но в одно мгновеньеВетер разметать их может по горам!..Май 1880
«Да, хороши они, кавказские вершины…»
Да, хороши они, кавказские вершины,В тот тихий час, когда слабеющим лучомЗаря чуть золотит их горные сединыИ ночь склоняется к ним девственным челом.Как жрицы вещие, объятые молчаньем,Они стоят в своем раздумье вековом,А там, внизу, сады кадят благоуханьемПред их незыблемым гранитным алтарем;Там — дерзкий гул толпы, объятой суетою.Водоворот борьбы, страданий и страстей,—И звуки музыки над шумною Курою,И цепи длинные мерцающих огней!..Но нет в их красоте знакомого простора:Куда ни оглянись — везде стена хребтов,—И просится душа опять в затишье бора,Опять в немую даль синеющих лугов;Туда, где так грустна родная мне картина,Где ветви бледных ив склонились над прудом.Где к гибкому плетню приникнула рябина,Где утро обдает осенним холодком…И часто предо мной встают под небом Юга,В венце страдальческой и кроткой красоты,Родного Севера — покинутого друга —Больные, грустные, но милые черты…Июнь 1880 Тифлис
«Томясь и страдая во мраке ненастья…»
Друг! Как ты вошел сюда не в брачной одежде?
Св. Евангелие
Томясь и страдая во мраке ненастья,Горячее, чуткое сердце твоеСтремится к блаженству всемирного счастьяИ видит в нем личное счастье свое.Но, друг мой, напрасны святые порывы:На жизненной сцене, залитой в крови.Довольно простора для рынка наживыИ тесно для светлого храма любви!..Но если и вправду замолкнут проклятья,Но если и вправду погибнет ВаалИ люди друг друга обнимут, как братья,И с неба на землю сойдет идеал,—Скажи: в обновленном и радостном миреТы, свыкшийся с чистою скорбью своей,Ты будешь ли счастлив на жизненном пире,Мечтавший о счастье печальник людей?Ведь сердце твое — это сердце больное —Заглохнет без горя, как нива без грез:Оно не отдаст за блаженство покояКреста благодатных страданий и слез.Что ж, если оно затоскует о долеБорца и пророка заветных идей,Как узник, успевший привыкнуть к неволе,Тоскует о мрачной темнице своей?Июль 1880
«Я не тому молюсь, кого едва дерзает…»
Я не тому молюсь, кого едва дерзаетНазвать душа моя, смущаясь и дивясь,И перед кем мой ум бессильно замолкает,В безумной гордости постичь его стремясь;Я не тому молюсь, пред чьими алтарямиНарод, простертый ниц, в смирении лежит,И льется фимиам душистыми волнами,И зыблются огни, и пение звучит;Я не тому молюсь, кто окружен толпамиСвященным трепетом исполненных духовИ чей незримый трон за яркими звездамиЦарит над безднами разбросанных миров,—Нет, перед ним я нем!.. Глубокое сознаньеМоей ничтожности смыкает мне уста,—Меня влечет к себе иное обаянье —Не власти царственной, но пытки и креста.Мой бог — бог страждущих, бог, обагренный кровью,Бог-человек и брат с небесною душой,—И пред страданием и чистою любовьюСклоняюсь я с моей горячею мольбой!..1880