Ты дитя… жизнь еще не успелаВ этом девственном сердце убитьЖажду скромного, честного делаИ святую потребность любить.Дела много — не складывай руки,—Это дело так громко зовет!Сколько жгучих страданий и муки,Сколько слез облегчения ждет!..Между нищими всякого рода,Между членами робкой семьи,Над которой судьба и природаШутят злобные шутки свои,В этом мире под вечным ненастьем,В море слез, в нищете и в крови,Всех беднее — кто беден участьем,Всех несчастнее — нищий любви..Друг мой, ты так сильна и богатаДетски чуткой душою своей,—Не ищи же несчастного братаУ дверей многолюдных церквей:Этим нищим, просящим у храма,Все помогут: степенный купец,И слезливая, нервная дама,И успевший нажиться делец…Это рынок, достойный презренья,Где ты парою лишних грошейПокупаешь себе убежденьеВ доброте бесконечной своей.Это рынок тщеславья людского,И не встретят тут взоры твоиВыраженья участья живогоИ слезу беззаветной любви.1880
«Христос!.. Где ты, Христос, сияющий лучами…»
Христос!.. Где ты, Христос, сияющий лучамиБессмертной истины, свободы и любви?..Взгляни — твой храм опять поруган торгашами,И меч, что ты принес, запятнан весь руками,Повинными в страдальческой крови!..Взгляни, кто учит мир тому, чему когда-тоИ ты учил его под тяжестью креста!Как ярко их клеймо порока и разврата,Какие лживые за страждущего брата,Какие гнойные открылися уста!..О, если б только зло!.. Но рваться всей душоюРассеять это зло, трудиться для людей,—И горько сознавать, что об руку с тобоюКричит об истине, ломаясь пред толпою.Прикрытый маскою, продажный фарисей!..1880
ПОЛДОРОГИ
Путь суров… Раскаленное солнце палит Раскаленные камни дороги;О горячий песок и об острый гранит Ты изранил усталые ноги;Исстрадалась, измучилась смелая грудь, Истомилась и жаждой и зноем,Но не думай с тяжелой дороги свернуть И забыться позорным покоем!Дальше, путник, все дальше — вперед и вперед! Отдых после, — он там, пред тобою…Пусть под тень тебя тихая роща зовет, Наклонившись над тихой рекою;Пусть весна расстелила в ней мягкий коверИ сплела из ветвей изумрудный шатер, И царит в ней, любя и лаская,—Дальше, дальше и дальше, под зноем лучей,Раскаленной, безвестной дорогой своей, Мимолетный соблазн презирая!Страшен сон этой рощи, глубок в ней покой: Он так врадчив, так сладко ласкает,Что душа, утомленная скорбью больной, Раз уснув, навсегда засыпает.В этой чаще душистой дриада живет. Чуть склонишься на мох ты, — с любовьюЧаровница лесная неслышно прильнет В полумгле к твоему изголовью…И услышишь ты голос: «Усни, отдохни!.. Прочь мятежные призраки горя!Позабудься в моей благовонной тени, В тихом лоне зеленого моря!..Долог путь твой — суровый, нерадостный путь…О, к чему обрекать эту юную грудь На борьбу, на тоску и мученья?!Друг мой! вверься душистому бархату мха:Эта роща вокруг так свежа и тиха, В ней так сладки минуты забвенья!..»Ты, я знаю, силен: ты бесстрашно сносил И борьбу, и грозу, и тревоги,—Но сильнее открытых, разгневанных сил Этот тайный соблазн полдороги…Дальше ж, путник!.. Поверь, лишь ослабит тебя Миг отрады, миг грез и покоя —И продашь ты все то, что уж сделал любя, За позорное счастье застоя!..1880–1881
«Муза, погибаю!.. Глупо и безбожно…»
Муза, погибаю!.. Глупо и безбожноГибну от нахальной тучи комаров,От друзей, любивших слишком осторожно,От язвивших слишком глубоко врагов;Оттого, что голос мой звучал в пустыне,Не рассеяв мрака, не разбив оков;Оттого, что светлый гимн мой в честь святыниРаздражал слепых язычников-жрецов;Оттого, что крепкий щит мой весь иссеченИ едва я в силах меч поднять рукой;Оттого, что я один и изувечен,А вокруг — всё жарче закипает бой!..Говорят, постыдно предаваться сплину,Если есть в душе хоть капля прежних сил, —Но что ж делать — сердце вполовинуНи страдать, ни верить я не научил…И за то, чем ярче были упованья,Чем наивней был я в прежние года,Тем сильней за эти детские мечтаньяЯ теперь томлюсь от боли и стыда…Да, мне стыдно, муза, за былые грезы,За восторг бессонных, пламенных ночей,За святые думы и святые слезы,За святую веру в правду и людей!..Муза, погибаю — и не жду спасенья,Не хочу спасенья… Пусть ликует тот,Кто от жизни просит только наслажденья,Только личным счастьем дышит и живет…19 января 1881
ПАМЯТИ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО
Как он, измученный, влачился по дороге,Бряцая звеньями страдальческих цепей,И как томился он, похоронен в остроге,Под стражею штыков и ужасом плетей, —Об этом пели вы, но из его страданийВы взяли только то на песни и цветы,Что и без пошлых фраз и лживых восклицанийСплело ему венок нетленной красоты…………………………………………………………..Но между строк его болезненных творенийПрочли ли вы о том, что тягостней тюрьмыИ тягостней его позора и лишенийБыл для него ваш мир торгашества и тьмы?Прочли ли вы о том, как он страдал душою,Когда, уча любви враждующих людей,Он слышал, как кричал, ломаясь пред толпою,С ним рядом о любви — корыстный фарисей?Сочтите ж, сколько раз вы слово продавали,И новый, может быть прекраснейший цветок,И новый, может быть острейший терн печалиВплетете вы в его страдальческий венок!..Январь 1881
ГРЕЗЫ
Мне снилось вечернее небоИ крупные звезды на нем,И бледно-зеленые ивыНад бледно-лазурным прудом,И весь утонувший в сирениТвой домик, и ты у окна,Вся в белом, с поникшей головкой,Прекрасна, грустна и бледна…Ты плакала… Светлые слезыКатились из светлых очей,И плакали гордые розы,И плакал в кустах соловей.И с каждою новой слезоюВнизу, в ароматном саду,Мерцая, светляк загоралсяИ небо роняло звезду.20 сентября 1881
«О любви твоей, друг мой, я часто мечтал…»
О любви твоей, друг мой, я часто мечтал,И от грез этих сердце так радостно билось,Но едва я приветливый взор твой встречал —И тревожно и смутно во мне становилось.Я боялся за то, что минует порыв,Унося прихотливую вспышку участья,И останусь опять я вдвойне сиротлив,С обманувшей мечтой невозможного счастья;Точно что-то чужое без спроса я взял,Точно эта нежданная, светлая ласка —Только призрак: мелькнул, озарил и пропал,Мимолетный, как звук, и солгавший, как сказка;Точно взгляд твой случайной ошибкой на мнеОстается так долго, лазурный и нежный,Или грезится сердцу в болезненном сне,Чтоб бесследно исчезнуть с зарей неизбежной…Так, сжигаемый зноем в пустыне скупой,Путник видит оазис — и верить боится:Не мираж ли туманный в дали голубойЛживо манит под тень отдохнуть и забыться?..20 сентября 1881
«Сколько лживых фраз, надуто-либеральных…»
Сколько лживых фраз, надуто-либеральных,Сколько пестрых партий, мелких вожаков,Личных обличений, колкостей журнальных,Маленьких торжеств и маленьких божков!..Сколько самолюбий глубоко задето,Сколько уст клевещет, жалит и шипит, —И вокруг, как прежде, сумрак без просвета,И, как прежде, жизнь и душит и томит!..А вопрос так прост: отдайся всей душоюНа служенье братьям, позабудь себяИ иди вперед, светя перед толпою,Поднимая павших, веря и любя!..Не гонись за шумом быстрого успеха,Не меняй на лавр сурового креста,И пускай тебя язвят отравой смехаИ клеймят враждой нечистые уста!..Видно, не настала, сторона родная,Для тебя пора, когда бойцы твои,Мелким, личным распрям сил не отдавая,Встанут все во имя правды и любви!Видно, спят сердца в них, если, вместо бояС горем и врагами родины больной,Подняли они, враждуя меж собою,Этот бесконечный, этот жалкий бой!..Ноябрь 1881
«Завеса сброшена: ни новых увлечений…»
Завеса сброшена: ни новых увлечений,Ни тайн заманчивых, ни счастья впереди;Покой оправданных и сбывшихся сомнений,Мгла безнадежности в измученной груди…Как мало прожито — как много пережито!Надежды светлые, и юность, и любовь…И всё оплакано… осмеяно… забыто,Погребено — и не воскреснет вновь!Я в братство веровал, но в черный день невзгодыНе мог я отличить собратьев от врагов;Я жаждал для людей познанья и свободы,А мир — всё тот же мир бессмысленных рабов;На грозный бой со злом мечтал я встать суровоОгнем и правдою карающих речей, —И в храме истины — в священном храме словаЯ слышу оргию крикливых торгашей!..Любовь на миг… любовь — забава от безделья,Любовь — не жар души, а только жар в крови,Любовь — больной кошмар, тяжелый чад похмелья —Нет, мне не жаль ее, промчавшейся любви!Я не о ней мечтал бессонными ночами,И не она тогда явилась предо мной,Вся — мысль, вся — красота, увитая цветами,С улыбкой девственной и девственной душой!..Бедна, как нищая, и, как рабыня, лжива,В лохмотья яркие пестро наряжена —Жизнь только издали нарядна и красива,И только издали влечет к себе она.Но чуть вглядишься ты, чуть встанет пред тобоюОна лицом к лицу — и ты поймешь обманЕе величия под ветхой мишуроюИ красоты ее под маскою румян.1881
«Пока свежо и гибко тело…»
Пока свежо и гибко телоИ, как гранит, тверда рука,Не страшно никакое делоДля силача и смельчака. —Невзгод и бурь он не боится,Смеясь идет на смертный бой,И не нужда к нему стучится,А радость, счастье и покой!В здоровом теле — дух здоровый,Здоровый духом — не падетВ борьбе с невзгодою суровойПод игом горя и забот;И, разогнав трудом ненастье,Развеяв с бою мрак ночной,Он ускользающее счастьеВозьмет добычей боевой!..1881
«С каждым шагом вокруг всё черней и черней…»
С каждым шагом вокруг всё черней и черней Рать суровых врагов надвигается,С каждым шагом всё меньше надежд и друзей, Всё мучительней сердце сжимается…Я еще не сдаюсь: стоны братьев звучат Мне призывом в разгаре сражения,Но… иссечен мой щит, мои ноги скользят, И близка уж минута падения!Злую шутку сыграла ты, жизнь, надо мной, — Ты, не дав мне ни злобы карающей,Ни меча, — безоружного кинула в бой С светлым гимном любви всепрощающей.Не умев ненавидеть, я думал любить, Думал скрежет вражды и проклятияПримиряющей песнью моей заглушить И протягивал… камням объятия!..1881