Чтение онлайн

В Петербурге

Смычок припал к струне, в окне

Туманно, и только вывесок цвет через бель,

Всей жизнью странной я, всем неустанным

В себе посвящена тебе.

Хоть мало дней – нестрашно мне! – всё – миг,

Пусть будет долог, громок; пусть щемит

Нерв каждый и по всей длине,

Изящно сдавливает, будто поит

Отравой, привлекательной на вкус,

Прибоем – пахнет пусть морским прибоем! –

Пусть льётся музыка, и языку

За счастье этот миг желанный будет

Проговорить в одну лишь только ночь,

Когда покажется ненужно и смешно

Всё то, к чему стремятся люди.

Когда покажется на удивленье глупым

Всё, восходящее нещадно высоко,

Ослушаются скоро и легко,

Предательски, но верно губы.

Московский двор

Московский двор. Двуглавые фонарные столбы,

Стволы деревьев в белых колпачках извёстки,

Блёстки звёзд

И дымчатая пыль.

Я жду тебя. Я знаю, ты придёшь,

Хотя никто из нас не говорил о встрече,

И вроде не за чем и нечего

Теперь искать друг в друге,

Разве ложь?

А всё же ты придёшь. Сказать, как в нелюбви

Ты жил, познал какую боль.

В объятия упасть мои,

Как будто бы они – любовь.

Отгорел закат, отшумел прибой,

В целом мире закрылись все окна и двери.

Для меня разлука с тобой –

Это крах самой тонкой материи.

Авария на станции

Электричества нет – на станции очередная авария,

Но мобильный заряжен на сто. Хорошо!

Набрала и, пока вызов шёл,

У меня желанье прошло разговаривать.

А ведь надо, мучительно просит душа,

Надо уже объясниться – секунда до края!

И вообще, может, это мой единственный в жизни шанс

Материализации рая.

Возможно, больше уже не захочется

И внутри будет не так… чудно; дивно.

И я, возможно, буду рассказывать, что одиночество

(Господи правых!) может быть позитивным.

Буду идти по улице одиноко,

Выделывать строчки плохо рифмованного стиха

И с праведным гневом морщиться и вздыхать,

Когда кто-то, цитируя, путает Бродского с Блоком.

Позвонить? Сказать? Воспитанье постылое!

Нагло сказать обо всём и прямо?

Так он посчитает, что я позвонила пьяной.

(Как в прошлые четыре раза – каюсь, было).

Нет, так думать можно и до рассвета!

Брошусь к окну: мерзкое-мерзкое марево.

Всё, набрала! Взял. «Привет! А… у тебя есть свет?

Нет? Так это… На станции, говорят, авария».

Со стороны

Под стоны ночи – грязной, пьяной –

Под треск стекла, вслед громким «ахам»

На в ноль убитом фортепьяно

Ты отфальшивливаешь Баха.

«На бис,» – бормочет завсегдатай,

Ты лист проигрываешь снова,

И смотришь девушкам в глаза ты,

Как каждый старый Казанова.

И в их глазах – слезливо-красных,

Умытых в похоти и лени,

Ты видишь пропасть меж прекрасным

И самым страшным во Вселенной.

Ты вспоминаешь, как по нотам

Играл когда-то в полном зале,

Как ящером из чёрных гротов

Тебя глаза людей терзали,

Как лился гром оваций жаркий,

Верней и лучше всяких музык,

Как ты встречал с букетом в парке

Твою единственную Музу.

И там, вдыхая воздух пряный,

Что рвался в душу, рвался в двери,

Был без вина до бреда пьяным

И в счастье юношески верил.

Теперь один в воскресный вечер,

Надев пальтишко цвета саван,

За упокой поставить свечку

Приходишь в храм для православных.

И ты не знаешь, старый демон,

Что Бог, знаток земной стихии,

Счёл подражанием Эдему

Сюжет твоей перипетии.

Любовница Зевса

Над озером гладким, за белой туманной завесой,

В неведомом синем лесу,

Где воздух по-летнему жарок и сух,

Там вылепил скульптор любовницу Зевса.

От солнца лучей покрасневшие нежные щёки,

И бель опускаемой томно руки,

И в волосы впитые розы-венки,

И взгляд не по-женски глубокий.

Богиня, поющая песнь, царица,

Смеётся, вино неразбавленным пьёт,

Последняя сволочь при виде её

Мгновение просит остановиться.

Над озером птицы кричат – их крики разносятся эхом.

Как жаль, что натурщицы плоть холодна!

Но знаю я точно, смеялась она

Когда-то особенным смехом.

Сейчас обречён её голос молчать меж сосен дремучего леса,

Но раньше, когда становилось темно,

Смеялась она, а в душе ли смешно –

Ей было неважно, любовнице Зевса.

Смеялась она, и, на горы взойдя, забыв все обиды и муки,

На пасмурный мир поглядев свысока,

Она убеждала его – простака! –

Что Небо – ничьё и отдастся в хорошие руки.

Разлучники

Как будто чудо совершилось

Над этой гладью голубой,

Как будто всё вокруг ожило –

Мы снова встретились с тобой.

Мы говорили об ушедшем,

Сидели около цветов,

И на цветах ютился шершень

У рек-нектаров берегов.

Он пел о чём-то грустном-грустном,