Чтение онлайн

В день, когда совет директоров должен был голосовать, Майкл пришел и привел свои аргументы. Это было то же самое, что он приводил мне: цена была слишком высока, Стив был трудным и властным и требовал контроля, "Анимация" не подлежала ремонту. Он посмотрел на меня и сказал: "Боб может починить Animation". Я сказал: "Майкл, ты не смог ее починить, а теперь говоришь мне, что я смогу?".

Перед встречей Джордж зашел ко мне в кабинет и сказал: "Слушай, я думаю, ты получишь это. Но это еще не решенный вопрос. Ты должен пойти туда и выложиться на полную катушку. Ты должен сделать то же самое, что стучать кулаками по столу. Покажите свою страсть. Требуйте их поддержки".

"Я думала, что уже все это сделала", — сказала я.

"Ты должен сделать это еще раз".

Я вошел в зал заседаний с определенной миссией. Перед входом в зал я даже уделил время тому, чтобы еще раз просмотреть речь Теодора Рузвельта "Человек на арене", которая долгое время служила мне источником вдохновения: "Не критик имеет значение; не тот, кто указывает на то, как сильный спотыкается или где совершивший поступок мог бы сделать его лучше. Заслуга принадлежит тому, кто действительно находится на арене, чье лицо омрачено пылью, потом и кровью". Мое лицо было не совсем омрачено пылью, потом и кровью, а зал заседаний совета директоров Disney был не самой суровой ареной. Но я должен был пойти туда и бороться за то, что, как я знал, было риском. Если бы они сказали "да", и это сработало, я стал бы героем, изменившим судьбу компании. Если бы они сказали "да", и это не сработало, я бы недолго оставался на этой работе.

Я говорил с таким пылом, на какой только был способен. "Будущее компании находится здесь и сейчас", — сказал я. "Оно в ваших руках". Я повторил то, что сказал еще в октябре, на своем первом заседании совета директоров в качестве генерального директора. "Как развивается Disney Animation, так развивается и компания". Это было верно в 1937 году с "Белоснежкой и семью гномами" и в 1994 году с "Королем Львом", и это не менее верно сейчас. Когда анимация взлетает, взлетает и Disney. Мы должны сделать это. Наш путь в будущее начинается прямо здесь, сегодня".

Когда я закончила, Джордж начал процесс голосования, вызывая каждого члена в алфавитном порядке для голосования вслух и предлагая им возможность высказаться, если они хотят. В комнате стало очень тихо. Я помню, как я смотрел в глаза Тому Стаггсу и Алану Брейверману. Они были уверены, что мы получим право голоса, но теперь я не был уверен. После всего, через что пришлось пройти совету директоров за последние несколько лет, казалось вероятным, что неприятие риска может взять верх. Первые четыре члена проголосовали "за", пятый также проголосовал "за", но добавил, что делает это только из поддержки меня. Из оставшихся пяти человек двое проголосовали против, в результате чего окончательное число голосов составило девять "за" и два "против". Сделка была одобрена.

Возникла короткая дискуссия о том, следует ли провести еще одно голосование, чтобы сделать его единогласным, но Джордж быстро закрыл эту тему, заявив, что процесс должен быть прозрачным. Кто-то беспокоился о том, что общественность воспримет менее чем единогласное голосование, но я сказал, что меня это не волнует. Все, что кому-то нужно знать, это то, что совет директоров Disney одобрил это решение. Голосование не обязательно должно быть публичным, а если кто-то спросит, было ли оно единогласным, мы должны ответить правду. (Много лет спустя Майкл признался мне, что он ошибался насчет Pixar, что было очень мило с его стороны).

В день объявления Алан Браверман, Том Стаггс, Зения Муха и я отправились в штаб-квартиру Pixar в Эмеривилле. Стив, Джон и Эд были там, и план состоял в том, чтобы опубликовать объявление сразу после закрытия фондового рынка в 13:00 по тихоокеанскому времени, а затем провести пресс-конференцию и встречу с сотрудниками Pixar.

Сразу после полудня Стив нашел меня и отозвал в сторону. "Давай прогуляемся", — сказал он. Я знал, что Стив любит долгие прогулки, часто с друзьями или коллегами, но меня удивило время и насторожила его просьба. Я повернулась к Тому, чтобы спросить, чего, по его мнению, хочет Стив, и мы предположили, что он либо хочет отступить, либо хочет чего-то большего.

Я посмотрел на часы, когда мы со Стивом выходили из здания. Было уже 12:15. Мы шли некоторое время, а потом сели на скамейку посреди красивой, ухоженной территории Pixar. Стив обнял меня за плечи, что было приятным и неожиданным жестом. Затем он сказал: "Я собираюсь рассказать тебе кое-что, о чем знают только Лорен" — его жена — "и мои врачи". Он попросил меня о полной конфиденциальности, а затем рассказал, что его рак вернулся. Несколько лет назад у него была диагностирована редкая форма рака поджелудочной железы, и после операции он заявил, что полностью излечился. Но теперь болезнь вернулась.

"Стив, почему ты мне это рассказываешь?" спросил я. "И почему ты говоришь мне это сейчас?"

"Я собираюсь стать вашим крупнейшим акционером и членом вашего совета директоров", — сказал он. "И я думаю, что с учетом этих знаний я должен предоставить вам право отказаться от сделки".

Я снова сверился с часами. Было 12:30, всего тридцать минут до того, как мы должны были объявить о сделке. Я не знал, как реагировать, и с трудом переваривал то, что мне только что сказали, в том числе спрашивал себя, повлечет ли то, что я сейчас знаю, какие-либо обязательства по раскрытию информации. Должен ли я сообщить об этом нашему совету директоров? Могу ли я спросить нашего главного юрисконсульта? Он хотел полной конфиденциальности, поэтому было бы невозможно сделать ничего, кроме как принять его предложение и отказаться от сделки, которую я очень хотел, а мы очень нуждались в ней. Наконец я сказал: "Стив, менее чем через тридцать минут мы должны объявить о сделке стоимостью семь с лишним миллиардов долларов. Что я скажу нашему совету директоров, что я струсил?". Он сказал, чтобы я винил его. Затем я спросил: "Есть ли еще что-то, что мне нужно знать об этом? Помогите мне принять решение".

Он сказал мне, что рак теперь находится в его печени, и рассказал о шансах на победу. Он собирался сделать все возможное, чтобы быть на выпускном в школе своего сына Рида, сказал он. Когда он сказал мне, что до этого осталось четыре года, я почувствовал себя опустошенным. Невозможно было вести эти два разговора — о том, что Стиву грозит смерть, и о сделке, которую мы должны были заключить через несколько минут, — в одно и то же время.

Я решил отклонить его предложение отменить сделку. Даже если бы я принял его предложение, я бы не смог объяснить его причину нашему совету директоров, который не только одобрил его, но и выдержал месяцы моих уговоров сделать это. До выхода нашего релиза оставалось десять минут. Я не знал, правильно ли я поступаю, но я быстро рассчитал, что Стив не имеет существенного значения для самой сделки, хотя он определенно имеет значение для меня. Мы со Стивом молча пошли обратно в атриум. Позже в тот же день я поговорил с Аланом Браверманом, которому я доверял как брату, и рассказал ему о том, что сказал мне Стив. Он поддержал принятое мной решение, что стало для меня большим облегчением. В тот вечер я взял в доверие и Уиллоу. Уиллоу знала Стива много лет, задолго до того, как я узнал его, и вместо того, чтобы выпить за знаменательный день в начале моей работы на посту генерального директора, мы вместе плакали над новостями. Что бы он ни говорил мне, как бы решительно он ни боролся с раком, мы с ужасом думали о том, что ждет его впереди.

О сделке с Pixar было объявлено в 1:05 по тихоокеанскому времени. После того как мы со Стивом выступили перед прессой, мы оба стояли на платформе в огромном атриуме Pixar, Джон и Эд рядом с нами, перед почти тысячей сотрудников Pixar. Перед тем как я выступил, кто-то подарил мне лампу Luxo в память об этом моменте. Я экспромтом поблагодарил группу и сказал, что собираюсь использовать ее для освещения нашего замка. С тех пор так оно и есть.

Приобретение PIXAR отвечало нашей насущной потребности в возрождении Disney Animation, но оно также стало первым шагом в нашей более широкой стратегии роста: увеличить количество высококачественного брендированного контента, который мы создаем; продвинуться технологически, как в нашей способности создавать более привлекательные продукты, так и в способности доставлять эти продукты потребителям; и расти глобально.

Том Стаггс, Кевин Майер и я составили список "объектов приобретения", которые, по нашему мнению, могли бы помочь нам выполнить эти приоритеты, и мы решили в первую очередь сосредоточиться на интеллектуальной собственности. Кто обладал отличной интеллектуальной собственностью, которая могла бы найти применение во всем спектре нашего бизнеса? На ум сразу же пришли две компании: Marvel Entertainment и Lucasfilm. Мы не имели ни малейшего представления о том, что ни одна из них может быть выставлена на продажу, но по ряду причин (среди которых я считал, что будет очень трудно убедить Джорджа Лукаса продать компанию, которую он создал сам, и отказаться от контроля над наследием "Звездных войн") мы поставили Marvel на первое место в нашем списке. Я не был погружен в историю Marvel, но не нужно было быть пожизненным читателем комиксов, чтобы понять, что это кладезь захватывающих персонажей и историй, которые легко вписывались в наш бизнес по производству фильмов, телевизионных программ, тематических парков и потребительских товаров. В нашем списке были и другие компании, но ни одна из них не имела такой ценности, как Marvel и Star Wars.