Чтение онлайн

За спиной Андрейки раздалось звонкое ржание. Это дядя Куку. Резвая вскочила на ноги, ответила своим тонким, весёлым голосом и помчалась к кошаре. Вот это лошадь! Пусть у неё всего один глаз, но это замечательная лошадь. Рыжик, конечно, тоже побежал за ней, но теперь уж это было Андрейке неинтересно.

— Дядя Куку, — сказал Андрейка, — я хочу на Резвой.

— Можешь и на Резвой, — ответил ветеринар.

Мама Сэсык подошла к Андрейке, подсадила его на монголку и убавила стремена, чтобы Андрейка мог достать до них ногами.

— Пускай в юрту бабушка едет, — сказала мать. — Зачем долго на земле сидит? Земля сырая. Простынет совсем. Заболеет.

— Ладно, — сказал Андрейка и взял из рук матери повод. Потом нагнулся и шёпотом попросил: — Не надо лебедю отрезать крыло.

— Хорошо, хорошо, сынок, — успокоила мама Сэсык. — Разве ты не знаешь: товарищ Кукушко плохо не сделает. Поезжай.

И Андрейка поехал. Он не позвал с собой ни Рыжика, ни Няньку, ни Катю, но они сами увязались за ним. Рыжик шёл почти рядом и больно укусил Резвую. Она взбрыкнула ногами и заржала. Андрейка хлестнул Рыжика плёткой. Почему это Рыжик стал кусать Резвую?

Плётка не помогла. Через несколько минут Рыжик опять укусил монголку и сам жалобно заржал, как будто это его обижали. Андрейка посмотрел на него сердито, снова было замахнулся плёткой, но не ударил. Нянька, конечно, стала лаять. А когда лаяла Нянька, то Катька не могла молчать.

— Н-но! — Андрейка сжал пятками бока Резвой.

Она будто ждала этого и пошла рысью. Но и Рыжик не отставал. Он жалобно ржал и наконец ухватил Андрейку зубами за полу дэгыла. Андрейка чуть не слетел с седла. Он натянул повод, остановился и скомандовал:

— Ложись, Рыжик, ложись!

Рыжик послушно лёг. Андрейка хмыкнул и подал новую команду:

— Встань, Рыжик, встань!

Рыжик послушно поднялся.

— Иди, иди! — позвал Андрейка и похлопал себя по колену.

Не успел Рыжик подойти, как Нянька подскочила и лизнула Андрейкину руку. Рыжик стал рядом с Резвой и хотел положить свою морду на загривок. Но Резвая испугалась, заржала и оскалила зубы. Андрейка снова хмыкнул и вытащил ноги из стремян. Он ухватился рукой за луку седла Рыжика, перебросил ногу, нащупал ею стремя и перебрался на Рыжика.

Ах, как обрадовался Рыжик! Он поднялся на задние ноги. Андрейка туго натянул повод. Рыжик, конечно, знал, как это любит Андрейка. Он покружил своего маленького хозяина, и все они очень развеселились. И больше всех — Нянька. Андрейка похлопал свою лошадь по шее и спросил:

— Будешь слушаться Андрейку?

Рыжик пошевелил ушами, повернул голову и достал губами Андрейкину руку. Он смотрел своими большими глазами, часто моргал длинными ресницами и так виновато прижимал к затылку уши, что Андрейка не выдержал и засмеялся.

Рыжик был прощён.

Андрейка не спеша ехал к бабушке Долсон.

День сегодня выдался на редкость тёплый и солнечный. И степь сразу изменила свои краски. Ещё вчера не было зелени, только кое-где на пригорках сквозь прошлогоднюю желтизну пробивалась свежая травка, а вот сегодня, куда ни посмотришь, везде глаза встречают зелень. А сколько подснежников! Они-то и сделали степь весенней. Как хорошо Андрейка поступил, что не сорвал тот первый подснежник, который он увидел, когда возвращался из школы в свою юрту… Да и вообще никто в степи не рвал цветы: ни бабушка Долсон, ни отец, ни мать, ни Дулма. Не потому ли так много расцвело подснежников этим утром?

Как назывались цветы, которые раскрыли свои лепестки на глазах у Веры Андреевны, когда она была ранена? Почему Андрейка ни разу не видел, как распускаются цветы в степи?

Боги бабушки Долсон

Андрейка и не заметил, как подъехал к бабушке Долсон. Нянька подбежала к ней и растянулась на земле, повиливая хвостом. Катька обнюхивала бабушкин дэгыл. Резвая подошла к Мае и посмотрела на неё своим глазом с таким любопытством, как будто бы впервые встретила такое забавное животное.

Бабушка держала в зубах трубку, которая давно уже погасла.

Андрейка посмотрел на Маю и почему-то вспомнил Лебедя-Лебедина. У Май также была изогнута шея, и её маленькая голова возвышалась гордо и неприступно.

— Дядя Куку приехал, — сказал Андрейка.

— Вижу, Андрейка.

— Откуда видишь? — удивился Андрейка и оглянулся на кошару. Даже он отсюда почти ничего не видел, а ведь у бабушки Долсон было плохое зрение. Глаза у неё постоянно слезились.

— Э-э, Андрейка, Резвая-то здесь ходит.

Ну да, Андрейка сразу сообразил: Резвая здесь, значит, и ветеринар здесь. Андрейка опустил голову и проговорил:

— Бабушка, ты пошто на земле сидишь? Земля сырая. Болеть будешь.

Кряхтя и охая, бабушка Долсон поднялась на ноги, спрятала свою трубку в кисет с табаком и засунула его за полу дэгыла. Она подошла близко к Андрейке, положила ему руку на колено:

— Умный ты у меня. Шибко бабушку свою любишь. Никто старую Долсон не жалеет. Один ты жалеешь.

— Мама Сэсык жалеет, — сказал Андрейка.

— Э, ладно, ладно! Все жалеют… А внук у Долсон один. Шибко славный парнишка.

— К юрте поедем. Садись на Резвую.

— Ишь ты, всё знаешь! Сама хотела сейчас идти. Только подумала.

Бабушка Долсон заковыляла к Резвой. Но одноглазая лошадка отскочила в сторону и остановилась, посматривая на Маю. Андрейка на Рыжике вплотную подъехал к Резвой и в поводу подвёл её к бабушке.

— Меня боится, тебя не боится, — засмеялась бабушка. — Ты ездил на Резвой? — спросила она.

Андрейка опять удивился:

— Ездил. А ты видела?

— Э, Долсон всё видит. Гляжу, стремя короткое. Кто ездил? Внук Долсон ездил. — Бабушка отпустила подлиннее стремена, легко села в седло и подъехала к верблюдице. — Оставайся тут. Вечером позову тебя.

Мая потянулась головой к бабушкиной руке.

— Тут оставайся, — повторила бабушка. — Вечером пух буду с тебя чесать. Мая. — Бабушка махнула рукой и поехала.

Андрейка подъехал к бабушке Долсон.

Мая не тронулась с места.

Андрейка несколько раз потом оглядывался. Мая всё смотрела им вслед.