Чтение онлайн

Плуг твой пашет, чтобы яровые

Зрели мощно и неистребимо.

Над тобой — туман. Ужель закроешь

Двери милости, что всюду зрима?

56

Светом осенил тебя создатель.

Молвил Иродика продолжатель —

Иппократ, а с ним Сократ согласен:

«Он — земли и моря обладатель!»

Средь восьми мудрейших ты, подобно

Эбеллитам, светлый созерцатель.

Ты детей воспринял от купели,

Юношей безгрешных воспитатель.

58

Силу дал ты льву, заре — сверканье,

Злато — западу, благоуханье —

Мускусу и Кандагару — сахар,

Индии — жемчужное блистанье.

Стал ты сотоварищем планетам,—

Этим ты исполнил их желанье.

Ты — сподвижник сонма сил небесных,

Излучаешь, как святой, сиянье.

59

Вижу: ветви дерево пустило,

Это рода царственного сила,

Что не терпит гнета, притеснений,

Что людей от горя защитила.

Ты для странников — приют ученья,

Гавань кораблей, обитель Нила!

Над землей ты высишься, как Этна,

Красноречья, мудрости светило.

62

Ты — супруг примерный, нежный, страстный,

Деткам горлицы — отец прекрасный.

Мы страдали, но пришло спасенье

От тебя, правитель полновластный.

Ты для тех, кто трудится,— отрада,

Бедняков защитник ежечасный.

Для врагов ты камень преткновенья,

Ты — утес, для варваров опасный.

63

Ты — отец сирот, приют бездомных,

Хлеб для алчущих и свет для темных,

Пестун юных, для нагих — одежда,

Ты — судья для вдов и женщин скромных.

Ты для слабых старцев — посох силы,

Ты спасаешь нас от вероломных,

Ты — глубоких истин толкователь,

Ты — свершитель мудрый дел огромных.

Ничто не в силах нас заставить разлучиться!

Какою клеткою в плену удержишь птицу?

Кого ты оплела жгутами черных кос —

Того оковами не удержать в темнице.

Помогут ли слезы теперь и губ моих пламя сухое?

Навылет пронзила мне грудь ты пущенной метко стрелою.

Я думал, что этой любви ручей мелководен и узок,—

Но чуть оступился, и вмиг под воду ушел с головою.

Сказать ли, что с моей душой ты, став надменной, сделала?

Ты жизнь бесценную досель — ничтожной, бренной сделала!

Была бы, как твоя коса, ночь длинною,— тогда б

Все рассказал я, что со мной твоя измена сделала.

Не сплю я по ночам, а плачу. И от слез

В моих глазах туман, черней твоих волос.

А если и усну, то вижу сны, еще

Запутанней твоих рассыпавшихся кос.

Я горестный день расставания знал,

Что лживы твои обещания, знал.

Клянешь ты меня, а клялась мне в любви!

Но верь — я все это заранее знал.

Все, чем долгие ночи в беспамятстве жил я,— ушло.

Наважденье, бесценных богатств изобилье — ушло.

Свет души моей, мыслей хранительница сокровенных!

Ты ушла, и все то, что тебе говорил я,— ушло.

С протянутой рукой увидев бедняка,

Спешу ему отдать запястья и шелка.

Две сотни праведных сердец сынов Гянджи

Отдам, чтоб нищету утешить старика.

Желанный ли гость колосок там, где рдеют тюльпаны?

На розы взглянув, любоваться шипами не стану.

Зачем же, юнец, бородою курчавой гордишься?

Пусть щеки твои будут схожи с зарею румяной.

С кувшином из золота мир этот схож —

То горькую воду, то сладкую пьешь;

Но смертного часа оседлан скакун,—

Недолго ты здесь, на земле, проживешь.

* *

Ты спьяна выронил вчера кувшин из рук.

О камень грохнувшись, заговорил он вдруг:

— Стал грудой черепков в единый миг, хоть я

Таким же, как и ты, был только что, мой друг.

Роза пунцовая вдруг побледнела —

К ней соловьиная трель долетела.

Листья срывая, она растерзала,

Словно безумная, в кровь свое тело.

Ярко озаряет сад наш пламя роз.

Жизнь — халат, расшитый лепестками роз.

Дунет ветер смерти — не найдешь тогда

В вырытой судьбою черной яме роз.

Душа моя подобна океану,

Мне жемчуга дарует вдохновенье,

А эти пустозвоны, куклы эти

Подобны грязной океанской пене,

Стараются казаться соловьями!

Но ведь всегда ворону выдаст пенье!

Они — как ножны, языки — клинки их,

Им ненавистен вольнодумный гений.

Питают взятки их, как лампу — масло,

Они ж чадят, как мокрые поленья!